Пять сказок о любви

Эльф сильно устал, вымотался и торопился домой.

Однако узнав, что кроха фея направляется в город, он не преминул задержаться и предостеречь её, чтоб она ни в коем случае не совала свой прелестный носик на ярмарки и торжища, коих в это время года в городе намечалось превеликое множество. Близилась осень, началась урожайная пора, и каждый уважающий себя селянин спешил на ярмарку быстрей расторговаться, да там же для своей семьи самому подарков набраться. В общем, в столице царил шум, гам и торговый тарарам, а это дело серьёзное.

И всё же кроха фея, по-своему обыкновению, легкомысленно отнеслась к предупреждениям многоопытного эльфа. Для неё они прозвучали, словно капельки дождя по крыше, где-то там прошуршали и всё, даже не затронули. Так что спустя буквально пару мгновений после того как они расстались, фея забыла почти всё, что ей было сказано. А зря, ведь к предупреждениям старших, надо прислушиваться. И вот прилетев в город, фея первым делом отправилась туда, где по её мнению собиралась больше всего народа.

– Наверняка там-то я и найду своего поэта,… ходит, небось, сейчас среди своих почитателей да стихи читает,… а тут я!… И здрасьте вам с кисточкой… – улыбаясь про себя, подумала она, и для начала, как и замышляла вчера, полетела в городской парк. А добравшись до него, она сходу стала летать по аллеям и дорожкам, разглядывая каждого прохожего, каждого гуляющего стараясь узнать в нём своего вчерашнего собеседника. Но, увы, таковых гуляющих ей повстречалось не так много и среди них, разумеется, никакого поэта не было.

– Да что же это за такое!… возмущённо подумала она, – всякие бесполезные прохожие мне попадаются,… всё какие-то ремесленники да мещане,… ни одного благородного поэта не увидела,… напрасно я рассчитывала, что они в парки ходят!… Ну а если их здесь нет, то они должно быть на площадях да улицах собираются!… – как всегда самонадеянно рассудила она, и не нашла ничего лучшего, как сразу отправиться на центральную площадь города.

– А ну подходи!… Налетай!… Пироги с пылу с жару, лучше любого товару, для особого навару!… – кричит мальчонка на углу и свистит в свою дуду. А напротив, в сторонке лавочник куражиться.