Пять сказок о временах Петра I

Буквально через мгновение дверь открылась, и на пороге показался Никита.

– Это ещё что за чудо? Чего тебе, мы вроде шутов да скоморохов не звали!… – глядя на разодетого Пучка добродушно улыбаясь, сказал он.

– О фы не прафильно поняли мой наряд! Я не артист я друг Дарьи и я пришёл её профедать! Мне можно её уфидеть? – заискивающе поклонившись, залепетал Пучок, увидев перед собой такого богатыря.

– А, это можно,… сейчас… – ответил Никита и тут же позвал сестру, – Даша, тут к тебе какое-то чучело ряженное пришло,… говорит твой друг… – по-простецки крикнул он.

– Да нет же, это не чучело,… это наш знакомый,… заграничный лавочник Диметриус,… зашёл в гости!… – смеясь из-за растерянно-глупого вида Пучка, сказала она.

– Проходи,… идём за стол,… у нас тут как раз государь в гостях,… может, ты ему сам свои вопросы задашь… – взяв за руку сконфуженного Пучка и затаскивая его в дом всё также весело потешаясь над его видом, добавила Даша.

– Это Диметриус,… купец-негоциант из Амстердама! Снабжает нас тканями, лентами, блестками, да и всякой другой мишурой,… очень учёный и любознательный человек, постоянно интересуется планами по обустройству России… – сказала она, и уже было хотела усадить его около себя, как вдруг из-за стола резко поднялся государь.

– О как,… забавно,… надо же из самого Амстердама! А ну-ка иди сюда друг негоциант,… садись-ка со мной рядом,… посидим, поговорим, расскажешь мне о своём беспокойстве за Россию! Я, видишь ли, город на Балтике ставлю, дабы к Европе ближе быть,… может, и ты мне что присоветуешь!… – шумно пододвинув стул для Пучка, воскликнул царь, и без всяких особых церемоний схватив его за плечи, усадил подле себя.

– Ну, рассказывай, как торг ведёшь?… Как далее Россию мою видишь?… А может у тебя какие потребности есть?… – тут же закидал его вопросами Пётр, одновременно наполняя до краёв предназначенный для Пучка фужер.

Пучок сначала было обомлел от такого грозного соседства, но буквально через минуту, глоток за глотком, под весёлым взором Петра осушив свой фужер, мгновенно захмелев, принялся рассуждать о политике, о моде, о негоцианстве, при этом направо и налево критикуя всех Европейских монархов. Петра сильно рассмешили такие несуразные суждения подпитого купчика, и он от души потешался над ним.