Тридцать одна сказка обо всём на свете

– А как же иначе, конечно хороши!… Мы-с плохим качеством не торгуем, свиньям отдаём,… да ты паренёк на-ка возьми калач-то, да попробуй!… Даром бери, раз красивым и румяным мой товар назвал,… отчего же доброго человека не угостить!… По тебе сразу видно, ладный ты молодец,… бери, не откажи,… светлая у тебя улыбка, сердце радует… – отвечает булочник и Фимке прямо в руки самый большой калач суёт. Ну, Фимка калач взял, поблагодарил, головой кивнул и дальше пошёл. Несколько шагов сделал, и пить захотел.

Ну не всухомятку же ему окорок с калачом потреблять, направился он в квасные ряды. А там разных напитков видимо-невидимо.

Идёт Фимка улыбается, а торговцы, даже не дожидаясь от него вопросов, выпить ему предлагают. Кружки полные наперебой протягивают. Ну, Ефимка, конечно, отведал; и кваску, и морсику, и клюквенной наливочки попробовал. Захорошело ему, приятно стало, и он с устатку-то по домашнему теплу заскучал, хотя никогда его и не знал.

– Эх… – говорит он, – вот бы сейчас на пуховую перинку прилеч,… покуражиться бы вдоволь,… да чтоб рядом красна девица хлопотала,… песню милую спевала,… и чтоб голосочек у неё малиновый был!… А уж я бы лежал да слушал,… пением наслаждался… – вдруг размечтался Фимка и тут же получил ответ.

– Эй, паренёк,… что ж тебя так разморило-то?… никак с тобой солнечный удар случился!… Так ты иди в тенёчек-то, приляг, пусть тебя ветерком обдует,… пойдём-ка, я тебя провожу… – вмиг шуткой отозвалась милая девица средней комплекции обладательница пленительных голубых глаз.

Она как раз последняя угостила Фимку кружкой сладкой медовухи. Ей-то она и торговала. На что Фимка лихо отозвался.

– О нет,… спасибо тебе красавица, но провожать меня никуда не надо,… я здесь ещё не всё доделал,… поесть, я поел,… выпить, выпил,… теперь как следует осмотреться надо!… Нравится мне тут у вас,… люди добрые, щедрые, отзывчивые,… так что я ещё немножко похожу!… – задорно откликнулся он и дальше пошагал, однако девицу запомнил, симпатичная она, пригожая.

Теперь Фимка в суконные ряды направился, ведь поизносился, приодеться ему захотелось. И опять идёт, улыбается. Но просить, ничего не просит, просто прохаживается. И тут суконщики сами с ним заговорили.

– Эй, парень,… да ты посмотри-ка на себя, как поизносился!… И френч не той кондиции, и портки потрёпаны, рубаха ненова,… да и картуз менять пора!… – кричат ему со всех сторон, а он нехотя так им и отвечает.