Исповедь «иностранного агента». Из СССР в Россию и обратно: путь длиной в пятьдесят лет

Это и было счастье.

Но дыхание большого мира за околицей волновало все больше. Страна приходила в себя после сталинских репрессий и страшной войны, отстраивалась хрущевками, радовалась ежегодному весеннему снижению цен. Где-то там, над нашими головами шла холодная война, но верстались и пятилетние планы, осваивались целина и Космос, освобождались Африка и Восток, мы догоняли и перегоняли Америку. Светлое будущее обещано буквально за поворотом. В школе юного журналиста у Григорянца при газете «Комсомольское племя» печатались отрывки из дневника десятиклассника…

Где-то в Москве был журфак, МГИМО, Институт философии, эти названия звучали, как песня.

В Москву уже сбежала старшая сестра Рита, сменив одесскую консерваторию на МВТУ им. Баумана. Сказала всем на прощанье:

– Лучше быть средним инженером, чем средним пианистом.

И тем погубила свою жизнь, может быть, и не зная об этом. Хотя к этому выводу я приду гораздо позже. А пока я завидовал и намыливался за ней.

Но мать стояла насмерть, как панфиловцы под Москвой:

– Какая философия, прости господи? Сначала получи профессию! Ты что, в тюрьму захотел? Вон, соседа забрали, сел на пять лет за анекдот…

Не понимал их страхов.

Моя жизнь, как на ладони – учеба, книги, тренировки, сбор макулатуры и металлолома, походы, стенгазета, шефство над двоечниками. Какая тюрьма, мама?

Но родители победили, и вместо Москвы я задержался еще на шесть лет в Одессе. Высшая Мореходка, Одесское Высшее Инженерное Мореходное Училище – мечта любого нормального пацана в этом городе.

Заграница, моря-океаны, романтика и валюта как основа благосостояния.

На консультациях по русскому языку перед вступительными в Мореходку стоял у доски. Преподаватель устроил тест: вызывал абитуриентов и диктовал слова. До первой ошибки. Человек пять слетели после 2—3 слов. На мне процесс сбился. Список слов был длинный, а я все писал и писал. И все увидели: не тот человек на борту… Но отца знали и уважали члены приемной комиссии.

И началась учеба на судового механика: высшая математика, сопромат, дизеля, турбины, котлы, насосы, прочие железки. Измены жизнь не прощает. Сказал бы кто раньше…

После поступления я ей открылся. Ночью, на прогулочной, теплой от дневного солнца палубе белоснежного лайнера «Украина» – под свист ветра в вантах и шум разрезаемых сталью волн я решился. «Жемчужина твоей девственности скрыта в перламутровой раковине моей души.