Исповедь «иностранного агента». Из СССР в Россию и обратно: путь длиной в пятьдесят лет

Я не задавался вопросом, почему спецхран, от кого спецхран, но жадно хватал все, что видел. Например, Роже Гароди «За французскую модель социализма». Старательно выписывал: «Руководящая роль партии в отношении специалистов в области общественных наук состоит в том, чтобы ставить проблемы, а не в том, чтобы заранее формулировать тезисы, а потом требовать от экономиста, социолога или историка их обоснования».

Книжка не по теме, но мысль правильная. И имеет, мне казалось, прямое отношение к социологии. Понятно, такие мысли не для партийного руководства, но мне пригодится.

«Реализм без берегов» того же Роже Гароди неожиданно примирял с абстракционизмом, авангардизмом, модернизмом, концептуализмом, расширяя горизонты моего представления об искусстве. Учусь смотреть на современную живопись как на спонтанное, беспредметное выражение внутреннего мира художника, потока его сознания. Оставался, правда, вопрос: а почему этот поток должен быть интересен мне?

Так началось мое путешествие в океане знаний, где предстояло не утонуть, а выплыть окрепшим и способным понять этот меняющийся и меняющий нас мир.

Моя неутоленная жажда знаний нашла, наконец, неиссякаемый источник.

Мой научный руководитель – высокий, распрямленный, с красивой седой головой, профессор Лебедев. Николай Алексеевич в кино с 1921 года. Его, автора главного учебника по истории кино, называют патриархом советского киноведения. Он был еще редактором «Пролеткино», потом ректором театрального ГИТИСа и, наконец, какое-то время ректором ВГИКа.

Несмотря на мою настороженность по отношению к тем, кто уцелел в годы идеологических чисток и массовых репрессий, Николай Алексеевич оказался не только осторожным советником и терпеливым собеседником, но и энтузиастом социологии, запрещенной с тридцатых годов.

Он теперь возвращал социологию кино как науку, стоял за изучения вкусов зрителей и за возрождение движения киноклубов. Он искал помощника, ассистента, и я оказался весьма кстати. Какой из меня киновед? А вот социологом, как я считал, я уже был, когда вместе с Гусевым распространял анкеты в кинозале клуба «Горняк»…

Для начала Николай Алексеевич ввел меня в свой семинар «Кино и зритель» на киноведческом факультете, где я быстро понял, что в том, что объяснял студентам профессор, ничего сложного нет.

Говорилось о том, что кино снимается не для себя, а для людей. Так, а как же иначе? Значит, мы и судьи. Значит, надо узнать реакцию зрителей.