Трисвечница

– А что будет с ее душой потом? – со страхом спросила я.

– Э-э… Думается мне, что после мытарств ей покажут несказанную красоту рая, а потом, на девятый день, ужас ада. На сороковой день определят место в Небесных обителях. Там она будет до кончины мира, до последнего определения о том, где будет находиться душа каждого усопшего – в раю или в аду.

Когда поминальная трапеза закончилась, гости разошлись. А Григорий, я и Аниська всю ночь читали Псалтырь по новопреставленной. Мы с Петриной даже поговорить не могли.

Лишь на следующий день, за завтраком, узнали друг друга поближе.

Старец Григорий зачем-то ушел к Шапкиным, и мы сидели за столом вдвоем. Лицо у Анисьи было участливое. А глаза зоркие. И радостность какая-то в них светилась. «Надо же, – подумала я. – У нас поминки, а она чему-то радуется. Может, тому, что душа маменьки, как старец Григорий говорил, мытарства легко пройдет? Или это радость о Господе?»

– Как же ты попала к нам на поминки? Почему решила прийти? – стеснительно тихонько спросила я Аниську.

– Мне о твоей матушке и о тебе старцы давно рассказывали. И почивший Карпунин, и странники некоторые. А больше Григорий.

– И что же он говорил обо мне? – Я заерзала, подумав, что Григорий меня небось егозой называл.

– А то и говорил, что егоза ты!

Я захлопала глазами и надулась.

– Не обижайся, Лизонька, – взяв меня за руку, сказала Анисья, – Григорий с добром это говорил. Шутейно. Ты мне по его рассказам понравилась… А к матушке твоей он с большой любовью относился.

Когда узнал, что она умерла, призвал меня и говорит: «Пойдем сиротиночку Лизку утешать. Будешь ей подружкой». Вот я и пришла. Ну что? Давай дружить?

Я оживилась:

– Давай. А ничего, что ты старше меня? На целых десять лет старше…

– Ну и что? Буду твоей старшей подружкой.

То, что на поминки старец Григорий пришел, уже было для меня утешением, а то, что он пришел с Анисьей, утешило вдвойне. Ведь девочек на нашем хуторке не было, и я играла только с мальчишками – Шапкиными да Зайцевыми.

Мечтала о подруге так, что даже стихи втайне написала:

Не нужна мне золотая кружка,

Не нужна мне ласковая подушка,

А нужна мне золотая и ласковая подружка.

– Ну что, подружились? – спросил, входя в дом, припорошенный серебристым молодым снежком Григорий.

– Подружились! – воскликнула я, благодарно сжав руку Анисьи.

– Ну вот и хорошо. А теперь сядем рядком да поговорим ладком. Я тут с дальней твоей родней потолковал.