Римская сага. Битва под Каррами

Гадания всегда вызывали у него настороженность и волнение.

– Я скажу тебе ровно половину. Если ты вернёшься в Рим, то я скажу тебе: «Где ты, Гай, буду и я, Гайя». Обещаю тебе! Ты будешь самым счастливым мужчиной в мире! Но только вернись!

– Что за чушь! Почему ты так говоришь?

– Потому что жрица в храме Изиды сказала, что в Красса вселился бог жадности и он приведёт его к гибели.

– Это можно было сказать и без пророчества, – недовольно пробурчал Лаций.

– Наверное, да. Но ещё она сказала, что один человек победит всё римское войско за один день.

Совсем скоро. В живых останутся единицы. Поэтому я и прошу тебя быть осторожным.

– Это – невозможно! Жрица ошиблась! Ты знаешь, что такое сорок тысяч человек? Кто их здесь может победить? Кто? В Азии нет такой силы? Не то что силы, здесь просто нет столько людей. Ни в одной армии. Поверь мне…

– Ты меня не слышишь, – Эмилия положила руку ему на плечо. – Я прошу тебя вернуться живым.

– А что сказали жрецы по ауспициям?

– Они сказали, что мы больше никогда не увидимся.

Ты должен это знать. Вот видишь, я рассказала тебе почти всё. Но я хочу, чтобы ты вернулся! Ты слышишь?

– Да. Но что они предсказали?

– Что Квирин накажет Красса и весь его род. Что Квирин заберёт Красса к себе и никто никогда не найдёт его ни живым, ни мёртвым. Они сказали, что его ждёт чёрное золото.

– Бр-р-р, – передёрнулся Лаций. – Чёрное золото? Как-то всё мрачно и неприятно.

– Поэтому я и прошу тебя быть внимательным. Ты слышишь? Может, ты всё-таки изменишь своё решение?

– Что, что я могу тебе обещать? Ведь я – воин! – он покачал головой и замолчал, чувствуя, что ему действительно нечего сказать.

Интуиция подсказывала, что боги пытаются предупредить его о чём-то опасном, но он уже настолько запутался во всех их предзнаменованиях, что не хотел больше об этом думать. – Прости, я останусь здесь.

– Наверное, ты – прав. Но мне всё равно было очень, очень хорошо с тобой. Даже когда ты рассказывал о мечах и кинжалах, – со вздохом произнесла Эмилия, как будто приняла в глубине души какое-то важное решение.

 – Пусть они тебя берегут! Берегут для меня, – она подняла на него полные слёз глаза, и Лаций увидел, что там поселилась тоска. – Завтра мы отплываем. Я поеду с Мессалой Руфом. Не надо приезжать к кораблю. Думаю, в этом больше нет необходимости. Мне будет больно видеть тебя на берегу, – она поджала губы и опустила голову. Лаций набрал воздух, чтобы ответить, но не смог найти правильные слова.