По кому палка плачет? Рассказы о рязанских юродивых

Птичка Божия… Радость… В чем она? Вина да яств он накушался вдоволь. Женщину познал. Богатство, пусть небольшое, нажил. Почет и уважение заслужил. А вот радости, такой, о которой Дунюшка говорит, не имел. Лишь в храме Божием после причастия невидимо вливалась она в душу, да и то, когда домой придешь и опять в заботы окунешься, с женой поссоришься, радость от причастия, как вода из решета, выливалась. А дочка-то верно говорит. В монастырях молитва да труд от греха берегут. И где она такой премудрости набралась? Видать, не зря ее с пятнадцати лет в Соловецкий монастырь на богомолье брали.

Верно, там, в Преображенском храме, и преобразилась. Эвон какая богомольная выросла… Только ведь и в монастырях скорбей да болезней хватает. Здесь при случае хоть мы с матерью ее утешим, а там кто? Надо ли ей становиться Божией птичкой? Как бы крылышки наша Дунька не опалила, не упала да не разбилась.

– Ты, Матвеюшка, вот чего, – прервала его размышления жена Клавдия, – не в бордель же какой-то Дунюшка просится, не вертихвосткой хочет стать.

Она ж за нас молиться будет. Грехов на нас целый воз да две тележки. Не отмолим мы их, не сможем.

– Это почему же не сможем! – вскинулся Матвей Пляханов.

– Не той закваски!

– А кто ж это заквашивает так, что одни могут отмаливать грехи, а другие нет?

– Сам знаешь Кто.

Подумал-подумал отец семейства и, встав, взял из божницы икону Христа Спасителя, подошел к дочери и сказал:

– Мать права, только Господь решает, кому в монастыре быть, а кому детей рожать.

Я же благословляю тебя побыть в монастыре, подумать… И помни, что путь к мирской жизни тебе не заказан.

– И я благословляю, – украдкой смахнув слезу, промолвила Клавдия. – Только сходи сначала к юродивому Матюше, пусть он подскажет, в какой монастырь ты должна поступать.

* * *

Великим постом, синим, мерзлым днем Дуня встретилась с тульским юродивым. Поговорила. Он вывел ее на улицу и вдруг лег на льдистую дорожку по направлению к городу Михайлову, и сказал:

– Туда тебе дорога.

И Дуня поняла, что ей предстоит поступить в Михайловский Покровский женский монастырь.

Собрала ей мама небольшую котомочку, и отправилась молодая красивая девушка в путь-дорогу.

В обители ее приняли радушно. Игумения Елпидифора назначила послушание у самой строгой монахини.

– Для духовной пользы, – сказала она Дуне, – надо научиться превозмогать себя.

Новая насельница старательно исполняла наказ игумении. Порхала по монастырю словно птичка.