Непризнанные гении

К этому можно добавить уникальные случаи исторической памяти веков, ксеноглассии, поиска и отбора тибетских далай-лам, информацию, собранную Яном Стивенсоном, профессором отделения психиатрии университета в Вирджинии, который в течение двадцати лет собрал свыше двух тысяч свидетельств, когда люди вспоминали свои прошлые жизни. Наиболее поразительные случаи он описал в работе «20 случаев, предполагающих возможность реинкарнации». В современной психологии создано направление регрессионной или реинкарнационной терапии, или воскрешения памяти о прошлых жизнях для решения психологических проблем пациентов.

Гениальность Вольфганга Амадея Моцарта известна каждому из нас – уже в пять лет он сочинял сложные музыкальные произведения. В XIX веке в Джорджии жил мальчик-раб, известный как Слепой Том. В возрасте четырех лет он впервые сел за фортепиано и тут же сразил своего учителя не только совершенным владением инструментом, но и обширнейшими познаниями в области музыки, неизвестным образом попавшими в его голову.

Широко известен чудо-ребенок Жан-Луи Кардиак, родившийся в XVIII веке во Франции. В возрасте трех месяцев он знал наизусть алфавит, когда подрос, научился читать по-латыни и переводить на английский и на французский. К шести годам он знал уже шесть языков, включая греческий, поражал своими способностями в области математики, истории и географии.

Многие величайшие творцы искусства и науки считали, что гениальность – это детство, вновь обретенное по собственной воле в зрелые годы.

Ведь детство несет в себе всю полноту самовыражения, свободу, веру, надежду, любовь. По словам Шарля Бодлера, если ребенок на голову перерастает родителей и смотрит поверх их плеч, то он способен увидеть, что позади них нет ничего. Так оно и есть: будущее – не в родителях, а в ребенке! Инфантильные мечтатели, в погоне за несуществующими идеалами устремляющие взгляды к звездам и не замечающие презренную повседневность, всегда были мне ближе, нежели реалисты и прагматики, твердо стоящие на ногах.

Взрослый ребенок, каковым на всю жизнь остался Артюр Рембо, очень поэтично выразил сходные чувства: «Все эти поэты – люди не от мира сего; следует предоставить им полную свободу, пускай они ведут свой странный образ жизни, терпят холод и голод, бродяжничают, любят и пьют. Все эти безумцы ничуть не беднее Жака Кёра, ибо каждый из них обладает несметным количеством рифм, стихов, печальных и веселых, заставляющих нас плакать и смеяться».