Перестройка

Ещё несколько гребков – и бесшабашная эйфория резко сменилась чувством тревоги и отрезвляющим, но несколько запоздалым здравым смыслом: «Эй, герой, тебе ещё обратно столько же!» Он перестал грести, но продолжал сваливаться вниз. Бездна, выталкивающая поначалу, уже давно и жадно его всасывала. В мозгу замигала красная лампочка: «Поворачивай назад!» И тут он не столько увидел, сколько почувствовал впереди неясную тень – дно! В тот же миг обнаружилось, что он больше не может выдавить из себя ни пузырька воздуха.

Воздух кончился. Возможно, так не бывает в спокойной обстановке, но ему в голову одномоментно пришли три абсолютно разные мысли, и все три были услышаны и восприняты единовременно. Первая: «Мартин Иден не умер в тот же миг, как выпустил весь воздух на глубине. А это значит, что он вынырнул и скорее всего умер от ужаса, оставшись один на один с ночью и океаном…» Вторая: «Да, у тебя больше нет воздуха и вот-вот лопнут уши, но неужели ты не используешь безумно редкий шанс коснуться морского дна в чёрт-те какой дали от берега?» И, наконец, третья: «А может, Мартин Иден вовсе и не умер?» Несмотря на то что мысли пронеслись, казалось, мгновенно, этого времени хватило, чтобы он буквально свалился на дно и ощутил под руками мягкие водоросли на шершавых камнях. И эта не ставившаяся и неожиданно достигнутая цель как-то враз успокоила вот-вот готовый сорваться в панику мозг. Она вселила в него не восторг, но мягкое удовлетворение, как от хорошо и разумно проделанной работы. То, что начиналось как чистейшей воды авантюра, вдруг получило какой-то иной и глубокий смысл. Он плавно оттолкнулся от камней, успев подумать «Не обрезать бы ноги о ракушки, если они прячутся в этих мохнатых водорослях…», и начал скользящее движение вверх. Дела обстояли не очень хорошо. От недостатка кислорода не только мозг, но и всё тело выворачивало наизнанку, оно молило хоть о крохотном глотке воздуха, и жажда жизни из абстракции превратилась во вполне объективную реальность, представшую посредством непередаваемых ощущений… Крайне мучительных ощущений. Подстёгиваемый ими, словно кнутом, он раз за разом делал мощные гребки вверх, стремясь туда всем телом и душой. И никогда ещё в движения им не вкладывалось столько животного желания! Темнота сменялась светом, и вот, наконец, солнечные лучи вновь радостно скачут в праздничной лазури.