Перестройка

Точнее думала, что любила, но, встретив Ромку, поняла, что любит только его, а прошлое – это так, увлечение, о котором она ужасно сожалеет. А красные следы – это кровь. Но из носа, который она расковыряла, дабы добыть эту самую кровь и помазать там, где ей логично было оказаться. Почему-то последний факт потряс его сильнее всего.

В полном молчании он проводил её до «генеральского» дома на Яузской набережной, где она проживала с родителями. И там, возле подъезда, выдержал ещё одну порцию рыданий на своём плече.

Больше всего ему хотелось стиснуть её в ответ и сказать, нет, прокричать, что он её любит и всё остальное неважно! Но чувство обиды, горечи и непонятного опустошения внутри не позволяло этого сделать. Ему было ужасно её жаль, невыносимо видеть худенькие вздрагивающие плечи, покрасневший заострившийся носик на неожиданно осунувшемся и всё равно прекрасном лице. Но почему-то ещё больше было жаль – нет, даже не себя и своего лопнувшего как мыльный пузырь будущего. Больше всего он сожалел о том чувстве радости, с которым просыпался и засыпал с момента их знакомства. Навсегда лопнул мир, в котором жили сказочные герои и легко случались чудеса. Стоило лишь захотеть! Мир всё-таки оказался материальным. А стоило ли жить в таком мире, если ты успел полюбить другой – волшебный. И поверить в его существование. Наконец он мягко отстранился, вытер тыльной стороной ладони мокрую дорожку на её лице, развернулся и пошёл прочь ровным механическим шагом. Размеренно и не оглядываясь.

Метро оказалось уже закрыто.

Денег на такси не было. Да и такси не было. Зато совсем рядом мимо станции Электрозаводская грохотал грузовой состав. Ромка машинально взбежал по ступенькам пешеходного моста через пути и остановился, какое-то время разглядывая проходящие внизу вагоны. А потом также машинально, но расчётливо перемахнул перила и, удачно миновав электрические провода высокого напряжения, оказался на куче щебня в последнем вагоне. Куда идёт поезд, он даже не задумался. Главное было двигаться и действовать, чтобы не оставаться наедине с собой и своими мыслями. Проезжая Люберцы и уже изрядно подмёрзнув, он решил, что с направлением ему повезло – вскоре будет станция Быково, а там аэропорт, откуда он частенько летал домой в Пензу. Отсутствие денег его не останавливало.

Однако оказаться в Пензе было не суждено. Но уже ранним утром он сходил по трапу в Краснодаре, с благодарностью махая на прощание рукой хорошеньким и сердобольным стюардессам.