Донесённое от обиженных

Привлекая к себе внимание, помахал рукой и, крикнув: – Я погреюсь! – направился к будке.

Знакомая фигура склонилась возле печурки, в которой догорали угли. Старец положил на них пару чурок и только тогда повернулся к вошедшему. Тот сказал с деланной приподнятостью:

– Вот, дорогой товарищ, зашёл к вам в тепло! – глядя на деда, гость чувствовал, что почти оправился от передряги: сейчас он расколет «загадочную личность».

Старик уселся на самодельную скамейку; напротив стояла такая же. Поперхав, проговорил надтреснутым голосом:

– Чего… в ногах правды нет.

Юрий понял, что его пригласили сесть.

– Спасибо, товарищ! А и разбаловался народ! средь бела дня брёвна воруют? Нагнали оперов с волкодавами! Что ж ты сам-то плохо сторожишь? – говоря, заметил: глаза деда в мешках и складках не потеряли живости.

Старик сказал одобрительно:

– Хорошее на тебе пальто! Кожа свиная?

– Верблюжья! – Вакер с сожалением смотрел на полу: в ней зияли отверстия от клыков пса.

Подумалось – а у собеседника-то, вопреки дряхлому виду, мозги ещё не сгнили. Тот молчал, и гость повторил шутливо: отчего же эдакий матёрый, закалённый зверолов сторожит никудышно?

Не слышишь, понятно… В голове Юрия билось: «Расстреливают пачками, поди, ежесуточно! Зарывать не успевают. А этот отгоняет от мертвецов бродячих собак – чтобы человечьи обглоданные руки на дороге не валялись».

Гость попробовал окольный подходец:

– Кто ж, когда тебя не было, печку топил?

На этот вопрос дед отвечал охотно:

– Устя, баба моя! Придёт, затопит – и ушла на жизнь добывать! Молодая, быстрая.

Я ей грю: ешь, чего надо жевать, а хлёбово мне оставляй. На что тебе жидкость? Она – не-е! весь приварок съедает.

Журналист нашёл занимательными и слова «молодая, быстрая», и всю характеристику, загорелся слушать дальше, но в будку вошёл давешний мужчина в галифе.

– Об чём разговор? – ощупывал острым, подозрительным взглядом лица беседующих.

– Я грю, Устя как станет хлебать…

– Э-ээ! – опер махнул на деда рукой: знаем, мол! а Вакеру сделал знак выйти наружу.

 – Сейчас полуторка пойдёт в управление – на ней поедете. Там разберутся.

* * *

Грузовик не остановился на улице, а въехал во двор учреждения; глухие металлические ворота тут же закрылись. Юрий вылез из кабины – выпрыгнувшие из кузова оперативники повели его в двухэтажную с мощными стенами пристройку, что тянулась от главного здания.