Портрет знакомой женщины

И даже если есть продукты в холодильнике они от длительного лежания, прямо в холоде начинают портиться, словно мне назло, или от нездоровой общей алкогольной скверны, пропитывающей сам воздух в квартире. Молоко скисает, масло прогоркает, колбаса покрывается зелёной плёнкой с заявкой протухнуть в ближайшие часы, капуста гнить, суп портиться.

– Давай, поджарим? – сказала эта дама, поставив последнюю тарелку в решётку, прибитую гвоздями под пыльным оконцем на стене, отделяющей кухню от ванной, и вытерла руки кухонным полотенцем каким я ей сказал можно их сразу чтобы были чистыми она их.

(Фраза исковеркана намеренно) Как она мыла посуду – мне нравилось за ней наблюдать; быстро, споро, точными уверенными движениями. Не то, что мою я. Вот что значит женщина в доме. Вот что значит домашняя женская работа в женских руках. (Позже я убедился, мыла она быстро, потому что была «на кочерге», торопилась, и, как оказалось при внимательном рассмотрении, не очень чисто. ) Так быстро вымыла посуду, а её было достаточно в мойке, что перед мытьём положила тлеющую сигарету в керамическую пепельницу, какую я ей, как истинный джентльмен, окончивший с золотой медалью Гарвард в Кембридже, профессор Апдайт по прикладной лингвистике руку пожал на выпускном вечере, – поставил. У меня пепельница из сервиза была из коричневой керамики, петушок-подсвечник, который разбила одна приходящая дама по пьяни, встала ночью отлить в туалет и неудачно облокотилась на журнальный столик. Петушок-подсвечник со сгоревшей в ней свечой – все дела, романтика, керамические тарелки тоже из сервиза, и пустая бутылка из-под чилийского сухого красного вина полетели на пол; петушок, тарелки и один фужер из стекла разбились, а бутылке – вот ирония, ничего ей – она не пострадала… Так вот, сигарета ещё тлела – так она быстро расправилась с посудой. Я был в восторге. Всё она делал стремительно (и в постели такая же оказалась – стремительная). Раз – курнула – помыла посуду, два – затянулась – поджарила хамсу… Три – сняла платье, лифчик и трусы… Четыре – встала на край тахты в собачью позу, пять… и так далее. Можно было считать, пальцы загибать, как она всё быстро делала… Потом, курнув пару раз, забычковала окурок в пепельницу.