Портрет знакомой женщины

)

Минут через сорок (однако, долго они ходили!) когда хамса поджарилась и Лена съела пару рыбёшек, я не стал есть, дожидаясь пива, явились эти клоуны. По их мордам я определил, как опытный керосинщик, не новичок в деле злоупотребления спиртными напитками, что они стали пьянее, чем когда пришли ко мне. Санёк, словно в трансе достал из сумки, сшитой из моих старых джинсов моей гражданской женой, что имела место быть в моей жизни перед Таней, всего полбутылки пива. Лена сразу их расколола и набросилась на своего «супружника» – Антона:

– Суки, уже где-то выжрали без меня! А я тут, как дура, жду их, жарю эту ёбаную хамсу, посуду мою, а они – гады, хлещут за углом!

Антон, ейный «муж», начал чего-то бормотать в оправдание.

Как и Санёк одет в спортивные синие брюки только с тремя полосами по боковому шву штанин и кроссовки «адидас» – те тоже, кто внимателен, с тремя белыми полосами на каждой кроссовине – отличительный знак фирмы, и выглядел получше и почище чем Санёк, хотя если присмотреться становилось понятно, что молодой «повеса» пьёт уже не первый день.

– Чё ты, Лен, – бормотал Антон, – только пива выпили.

Но по их кривым рожам, становящимися с каждой минутой всё кривее, было понятно, что одним пивом тут дело не ограничилось. Вот тебе и» Андрюх, я тебе хочу помочь!» Заебись ты, Санёк, помогаешь! Сколько раз – я уже научен опытом – пьющим людям нельзя верить ни на микрон, ни на йоту: чего они обещают – всё получается не так, – криво, стрёмно, гадко, всё время получается лажа, оставляющая потом горький осадок.

– Андрюх! – Санёк, находящийся на подъёме под свежей порцией спирто-дряни, начал стучать себя в грудь кулаком, пьянея прямо на глазах всё больше, что как человеку трезвому мне было хорошо видно, не в силах сдержать прущие эмоции чуть ли не бросался на меня, энергично жестикулируя руками перед лицом, – веришь-нет, правда не пили! Но по его алкогольной агрессии и быстро косеющей морде (нам знакомо!) сразу было понятно, что Санёк врёт – нагло-пьяно в глаза, и что они выпили минимум бутылку в два рыла.

Лена сразу поняла в чём дело. Значит, уже были прецеденты. Фраербоцнули бедную тургеневскую мисюсь. Мне её даже жалко стало.

– Верю, – говорю, – Санёк. Хотя и бульдозеру понятно – они уже в тырло*.

Мне вообще-то было до фонаря, что они там пили, Санёк обещал пива – принёс, но всё равно остался неприятный осадок.