Кот с Монмартра. История давно минувших дней

И всё-таки Поль себе сказал, что из этой толстухи, пожалуй, ещё можно извлечь кое-какую полезную информацию, и продолжил:

– Но если девушка приходила часто на этот рынок на Монмартре, то это значит, что она жила в этом квартале.

– О! Это, конечно, – ответила сплетница.

– И тогда вполне возможно, что среди продавцов, которые отпускали ей съестное, найдутся такие, которые могли бы сказать, на какой улице и, даже, в каком доме она жила.

– Это вполне возможно, но лично меня, однако, это бы удивило.

Они не должны были обратить внимание на нее, так как она ничего особенного и много у них не покупала. Яйца, овощи, салат. Она не расходовала больше тридцати су в день. И несмотря на это, вела себя, как маленькая принцесса, ходила по рынку с гордым видом. Она не разговаривала с продавцами, а лишь спрашивала их: «Сколько?» И когда она находила, что это было слишком дорого, она не торговалась, а просто поворачивалась и уходила прочь, не сказав ни слова.

– Между тем, она не была, по всей видимости, богатой?

– Богатой? О! Нет.

Я всегда видела её в одной и той же протёртой до дыр карако, в этой кофтёнке-неглиже и таком же истлевшем от старости платье из чёрной шерсти.

– И она всегда была одна? – спросил Амьен, который, несмотря на то, что ему пора было идти в театр, продолжал расспросы, как его товарищ простак Верро.

– Всегда. Горничные, которые приходили на рынок со своими кавалерами, насмехались над нею, потому что у нее не было возлюбленного.

– Красивая и целомудренная… это редкость… и случается, главным образом тогда, когда у девушки нет ни состояния, ни родителей, и которая должна работать, чтобы заработать себе на жизнь. Смешно, право говоря.

– Родителей, я думаю, у неё действительно не было, но мне кажется, что работницей она тоже не была.

– Чем же она, как вы полагаете, могла заниматься?

– Она должна была давать уроки по двадцать пять су за занятие… больше почти никто не даёт за это.

– Тогда ей, должно быть, приходилось посещать многих людей, и возможно кто-то опознает её тело.

– Как знать! – ответила толстуха, пожимая плечами.– Не все ходят в Морг, а экспозиция с её телом продлится только три дня.

– Но вы то туда сходили, и вы, без сомнения, сказали секретарю обо всем том, о чем вы мне рассказали только что.

– Я! Ах! Нет… но ничего страшного. У меня совершенно нет времени. Мне нужно торговать, а не ходить по судам.