Отсутствие доказательств

Вот, например, исключительно полезная рекомендация из учебника по этой науке: «Одним из первых мероприятий по раскрытию преступления является ориентирование общественности и подсобных сил.» Вот так. Честно говоря, отработав уже пять лет, я так и не понял, каким образом надо ориентировать общественность. Может, выйти на улицу перед отделением и заорать: «Товарищи, я ориентирую вас по поводу сегодняшней квартирной кражи»? Или повесить плакат и гулять по Невскому? А что такое подсобные силы, я вообще не представляю.

Это слово у меня ассоциируется с подсобным хозяйством, то есть с лопатами, граблями, клубникой и морковкой.

Но я опять отвлекся. Итак, сначала позвоним Харитонову, а потом Гале.

Я набрал по очереди номера обоих, к счастью, оказались дома, и я договорился о встрече. Естественно, у себя. Когда я пришел на службу, то сам бегал по адресам, но сейчас уже ноги истаптывать не хотелось и я вызывал всех к себе. Каби-нетик у меня был достаточно уютный, по площади два квадратных метра с небольшим окошечком, выходящим на помойку, и вечно протекающей стеной, изъеденной грибком.

В моем приемном покое размещался стол, стул, сейф и раскладушка в собранном виде. А больше мне, собственно, и ничего не нужно было. Роскошь засасывает. Одну из стен украшал потрет Сталлоне в образе Рэмбо, а другую – портрет Ельцина в образе президента. Вызывать сюда я никого не стеснялся, здесь побывали и главные режиссеры известных театров, и достаточные количества пьяниц с подворотен. Это был мой кабинет, и я любил его, как свою вторую квартиру.

Заглянул заместитель начальника отделения по оперативной работе, попросту говоря, мой непосредственный начальник, а говоря еще проще, Мухомор. Нет, нет, не подумайте ничего плохого о моем шефе. Мухомор – это вовсе не его фамилия, а всего лишь кличка, и придумал ее не я, а кто-то еще до меня. Может, потому, что фамилия у него была подходящая – Грибанов, а может, из-за того, что уже как десять лет выйдя на пенсию, он продолжал работать.

По жизни он был мужик, конечно, неплохой, но уж больно консервативный, за что, вероятно, и получил эту кликуху. Никакие ветры перемен не могли выдуть из него пески застоя. Его любимым словом было слово «процент». Он впихивал его куда надо и куда не надо. Мне иногда казалось, что перед отправкой в свой последний путь, Мухомор поднимется из гроба и пробубнит: «Попрошу отметить, что я прожил всего 75% от полагающегося мне срока.