Отчаянный корпус

Интересно, какой чин вы мне дадите?

Шутка Потемкина была хорошо известна, Нащокин смешался, но только на мгновение, и сказал:

– Поскольку ваш верный слуга удостоился офицерского чина, его повелительница должна стать генералом… полным генералом.

Екатерина была склонна к полноте, усугублявшейся возрастом и жирной пищей, до которой была большой охотницей. Как всякая стареющая женщина, она пыталась бороться с этой напастью, но война с нею складывалась неудачно, позиции сдавались одна за другой, и любые напоминания насчет ее полноты воспринимались крайне болезненно.

Так на какую же полноту намекает сей вьюнош?

Храповицкий быстро оценил шутку и пришел на выручку:

– Главного, юноша хотел сказать, главного генерала!

– Тогда еще куда ни пошло. Я хоть и не имею девичьей стройности, но все же…

Екатерина заметно успокоилась, она окинула Нащокина благосклонным взглядом и поинтересовалась, кто готовил с ним роль царя Эдипа, а, услышав фамилию Дмитревского, сказала:

– Иван Афанасьевич хорошо потрудился, только зачем он заставил вас кричать на слуг?

– Для строгости…

– Это совершенно зря.

«То повеление исполнится с охотой, что сказано не злом, а разуменьем» – такого правила придерживаются монархи, можете поверить мне на слово. Впрочем, я дам вам возможность убедиться в том лично. Ступайте за ширму и слушайте, как следует говорить с подчиненными, это пригодится для службы. Только сидите тихо, чтобы люди ничего не подумали.

Новоиспеченный поручик быстро занял свой первый офицерский пост, и с этого времени прием пошел заведенным порядком. На очереди оказался граф Безбородко, который, по уверению Храповицкого, находился в большом возбуждении. Екатерина не удивилась. «Это у графа обычное состояние, – заметила она, – оно знакомо многим нашим девицам. Кстати, как зовут его новую пассию?» Храповицкий замялся и пробормотал, что ее имя не объявлялось и держится в сугубом секрете.

Императрица подозрительно посмотрела на него – кажется, эти греховодники что-то задумали, но допытываться не стала и решила обратиться к первоисточнику.

Граф стремительно ворвался в кабинет и, едва сдерживаясь от ликования, припал к руке императрицы.

– Она согласна, согласна, ваше величество!

Голос Екатерины прозвучал невозмутимо:

– Я в том нисколько не сомневалась, удивляюсь, что вам пришлось ее еще уламывать.