Подсадной

Сначала повозмущайся ментовским беспределом, потом попроси об одолжении, например, не может ли он позвонить твоей жене, сказать, что ты влетел. Он что-нибудь да ответит. Дальше по обстановке. А потом плавно перейди к тому, что слышал разговор в коридоре. Особо не рассусоливай, через час я тебя заберу.

– Постараюсь… Хотя таких ролей я еще не играл.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – подбодрил Виталик. – Помни главное – наше дело правое. А не левое. Это суть. Готов?

– Готов, – неуверенно ответил Коля, до конца так и не решивший, правильно ли он поступает.

– Деньги и ценные вещи оставь здесь. Остальное изымет дежурный перед тем, как посадить тебя в камеру. Потом вернет, конечно. Если не вернет, напомни.

– Галстук снимать?

– Не надо. Дежурный снимет.

Зазвонил телефон. Гена снял трубку:

– Алло. Да, я. Так. А что с ней? Понял. Сделаю в лучшем виде. Двести рублей будет стоить. Запчасти свои. Старик, это очень по-божески, попробуй, найди дешевле. Записывать?.

. На следующий вторник только. Раньше никак – очередь. Понял, записываю. Будь здоров!

Камера для особо опасных и безопасных преступников представляла собой замкнутое пространство прямоугольной формы площадью четыре метра в квадрате. С остальным миром каземат связывало круглое дверное оконце дюйма три в диаметре, через которое строгий полицейский глаз периодически мог следить за внутренней обстановкой. Стиль – минимализм. Из мебели присутствовала привинченная к полу широкая резная деревянная скамья, обозначенная в некоторых литературных источниках как шконка.

Резная, потому что была изрезана отзывами о посещении заведения. Какими инструментами, непонятно – все колюще-режущее у посетителей отнималось. Наверное, зубами. На шконке могли поместиться сидя – четверо, лежа – один, а стоя – шестеро.

Влажный цементный пол с пессимистическими бурыми разводами повышал у узников уровень холестерина в крови. Серые кирпичные стены слегка освежали жизнеутверждающие нацарапанные лозунги, типа: «Прощайте, товарищи! Умираю за дело революции, но не сдаюсь» и «Смерть троцкистам-провокаторам!».

И, конечно, более поздние – «Цой жив!», «Россия для русских», «Бей ментов – спасай Россию», «Вскрытие сейфов, квартир, автомобилей. Сложность любая, 24 ч. Недорого. Тел…», «Продам а/м, не в угоне…». Из чего напрашивался вывод, что камера является историческим памятником и наверняка серьезно охраняется государством.