Полное блюдце секретов

Ношу почетное звание «ООР». Знаешь, что такое?

– Нет.

– Особо опасный рецидивист. Игорь ухмыльнулся:

– Очень приятно.

Павел Николаевич облизал тарелку.

– Я, Игорек, тебе это не просто так сказал. Этими достижениями нешибко хвастают. Об этом обычно помалкивают. На воле. Но мы не на воле.

– Меня отпустят.

– Лет через восемь. Я тоже думал, что отпустят. Поторопился, но ты не спеши. Тебе не двенадцать. Зачем тебе туда?

– Куда?

– Туда, к нам.

Павел Николаевич посмотрел на Игоря сверлящим взглядом, от которого тот вздрогнул.

– Я могу подсказать, как выйти из этих стен и оставить в заднице тех, кто тебя сюда засунул.

– Чего это ради?

– Потому что, Игорек, ты лох и в игры с государством покамест не играл. Сейчас твой ход, но уму-разуму я учу тебя не потому, что ты такой молодой – прекрасный – невиновный. Мне до фонаря, виновен ты, не виновен, зарезал или застрелил. Я им хочу масть сбить.

Пенсионер сделал особый упор на слове «им».

– Усекаешь? Лишний разок оставить систему в дураках не помешает.

Очень, знаешь ли, приятно. Потешиться на старости лет, поиграть с государством в шахматы. Их ход, мой ход, ты – фигура. Либо пешка, либо король. Это уже от тебя зависит. Ну как, сыграем?

Напоминаю, сейчас наш ход.

Игорь лег на нары.

– Сами-то вы чего здесь, если такой умный?

– А это мое дело. Имею ряд проблем, которые могу решить только лично и только там. – Павел Николаевич скрестил пальцы перед глазами.

– Значит, если бы вы захотели, то вышли бы?

– Нет.

Сейчас уже нет. Впрочем, за что я здесь и почему, тебя не касается. Мы за тебя базарим. Не дрейфь, Игорек, я многим помог лучше любого адвоката. Самый хороший адвокат – собственная шкура, запомни. Правда, и самый дорогой.

– Что-то многовато у вас командировок с таким адвокатом.

– Их могло быть в десять раз больше. Все относительно, верно? Игорь пожал плечами:

– Может быть.

Щеколда снова лязгнула. Сержант забрал посуду.

Павел Николаевич извлек из-под воротника пиджака очередную папиросу.

– Хотя ладно, хозяин – барин. Можешь поиграть сам. В одиночку.

– Но меня должны выпустить.

– От того, что ты повторишь это еще двадцать раз, дверца не откроется. И никто ничего тебе не должен. А вот закрыть за тобой дверцу они должны. Это их хлеб, и, поверь, дело они крепко знают.

Игорь запрокинул голову, убрав подушку. Чепуха. Любой здравомыслящий человек, услышавший эту историю, немедленно встал бы на его, Игоря, сторону.