Мемуары фрейлины императрицы. Царская семья, Сталин, Берия, Черчилль и другие в семейных дневниках трех поколений

После смерти моего отца и ссылки брата Георгия в Оренбург никому из нашей семьи не позволялось вернуться в Абхазию. Когда одна из моих сестер заболела туберкулезом, врачи сказали, что единственный способ спасти ее жизнь – вернуться в привычный климат. Но такого разрешения дано не было, несмотря на ходатайство жены адмирала Глазенапа перед великим князем Михаилом.

Адмирал Глазенап[10 - Адмирал Богдан Александрович фон Глазенап родился в 1811 году. Флигель-адъютант императора, в 1860–1869 годах – главный командир Черноморского флота.

С 1871 – член Адмиралтейств-совета. Умер 22 ноября 1892 года в Висбадене.] был в то время командующим Черноморским флотом.

Обычно он жил в Николаеве, но на лето вместе с семьей перебирался в Крым, где останавливался в Ореанде.

Великий князь Михаил тоже проводил время в Ореанде. Между двумя мужчинами была большая дружба. Великий князь даже попросил адмирала, никогда не знавшего моего отца, чтобы он позаботился о моем младшем брате Михаиле. В тот момент мой брат Михаил находился в Ореанде вместе с Глазенапами.

И несмотря на все это, великий князь остался непреклонным в ситуации с моей сестрой и не дал разрешение на ее выезд в Абхазию. Через несколько месяцев она умерла в Пятигорске.

В то время я еще училась в «институте»[11 - Речь идет о Закавказском институте благородных девиц.] в Тифлисе. И так как никто со мной не говорил о моей родине (очевидно, желая, чтобы я совсем забыла о ней), то я решила, что моя страна находится так далеко, что туда почти невозможно добраться.

Моя сестра Тамара вышла замуж за князя Дадиани, когда я была еще совсем маленькой. Супруги жили в городе Сенаки в Мегрелии. Свою сестру первый раз я увидела, только когда мне исполнился 21 год. А ее муж приходил ко мне в школу. Их сын сейчас живет как беженец в Париже. Его дети останавливались у нас в Англии[12 - Речь идет о князе Коки Дадиани – отце Бабо Дадиани и, соответственно, дедушке Татули Гвиниашвили.].

В школе чрезмерная забота со стороны классной дамы приводила к тому, что я еще больше чувствовала свое одиночество.

Так, эта женщина считала своим долгом постоянно указывать ученицам на мое превосходство перед ними. Она говорила, что в будущем я, возможно, даже не соблаговолю поздороваться с ними при встрече.

Как-то вместе с одноклассницей мы несли глобус, который упал и разбился. Когда я призналась, что это произошло по моей вине, классная дама не поверила.