Чужой мир

А тут майор Перепеленко рассказывал, что во время ночного дежурства его крысы с кинжалами атаковали. Но это ему померещилось. Он много водки выкушал тем вечером… А за то, что он огонь по крысам открыл, ему строгача влепили, – рассказывал ставший вежливым лейтенант.

Лейтенант сопроводил Павлюхина в медпункт, где медсестра перевязала ему руку.

– Тут пришельцы! У вас цивилизация грызунов под боком, а вы спите! Ещё полицией называетесь, – продолжал возмущаться Павлюхин.

– Вы отдохните, Михаил Иванович. Мы вас сначала отвезём в травмпункт.

Там укол от бешенства сделаем, а потом на своей машине в Москву доставим, – с сожалением и с некоторой озабоченностью произнёс лейтенант, начиная подозревать, что сознание их пациента за ночь слегка помутилось.

После укола всю дорогу до Москвы Павлюхин бормотал всякую несуразицу и донимал старшину-водителя своими знаниями о подземном мире подмосковного городка Изверска. Михаил Иванович поражался хладнокровию полицейского, который не вступал с ним в разговор.

– Об этом необходимо сообщить в Думский комитет по обороне. Надо срочно создать международный комитет по защите от крыс, – бормотал он себе под нос.

– А заодно, создайте всемирный совет по борьбе с тараканами, – не выдержал водитель и затормозил возле дома, где жил Павлюхин.

– Вы зря так относитесь к моим заявлениям.

– Пожалуйста, реже приезжайте к нам в Изверск. А то хлопот с вами, с VIP – персонами, не оберёшься, – тяжело вздохнул старшина.

Угрюмо бормоча что-то себе под нос, Павлюхин вошёл в свой подъезд.

Глава 2. На даче

Михаил Иванович выслушал от своей жены всё, что она о нём думает, и лёг спать. Оттого, что он уснул днём, ему снились кошмары. Во сне они с Тамарой сидели в клетке, к которой подходили крысоподобные существа со своими детёнышами и разглядывали их. Похоже, что они сидели в московском зоопарке, который Павлюхин узнал по некоторым приметам. В других клетках тоже сидели голые люди. В клетке напротив сидел его шурин.

В клетке слева от них раскачивался, держась рукой за ветку, известный физик, который время от времени высовывал язык и строил рожи. На клетку справа Павлюхин не рискнул посмотреть.

Проснулся Павлюхин оттого, что его трясли за плечо. Он открыл глаза и увидел шурина.

– Миша, я тебе коньячку привёз. Давай отметим твоё освобождение из темницы, – предложил шурин и, увидев забинтованную руку Михаила Ивановича, спросил:

– Кто это тебя так?

– Крыса.