Спартаковские исповеди. Классики и легенды

Сталин неожиданно спокойно отреагировал:

– Да? Ну иди…

Я побежал вниз. А за мной – его адъютанты. Бегут – и говорят, что командующий просит меня вернуться.

А тогда первым секретарем московского областного комитета партии был Никита Хрущев, городского – Иван Румянцев. И Василий сказал:

– Слышал, ты боишься препятствий со стороны Хрущева и Румянцева? Если в этом дело, то не волнуйся, я с ними договорюсь, улажу.

– Да нет, Василий Иосифович, – отвечаю я. – Прекрасно понимаю, что, если дам согласие, через пять минут буду в вашей команде.

Но, знаете, в «Спартаке» благодаря партнерам и тренерам я вроде бы состоялся как игрок. Разрешите мне остаться в «Спартаке».

Вот это его подкупило. Он тут же обратился к своим – а их там было человек шесть – семь:

– Вы слышали? Правда лучше всех неправд на свете! Спасибо, Никита, что ты сказал мне правду. Иди играй за свой «Спартак». И запомни, что в любое время, по любым вопросам ты можешь обратиться ко мне, и я всегда приму тебя с распростертыми объятиями.

Но и это еще не конец истории. Жил я тогда на Песчаной, и часов в девять-десять вечера раздался звонок в дверь. Я решил: опять за мной. Открываю – стоит солдатик. И протягивает мне, как сейчас помню, форму № 28 со звездочкой: «Вам билет на поезд в Кисловодск». Мало того, тут же позвонил Виктор Макаров, который в свое время был председателем российского совета «Спартака», но Сталин-младший переманил его в ВВС:

– Никита, командующий просил проводить тебя на вокзал и ждать, пока не исчезнет последний вагон.

Ты ему понравился за правду, а время-то позднее, сам понимаешь…

– Да доберусь я, Виктор Иваныч, что вы!

– Ну, если командующий при встрече спросит тебя, скажи, что я тебя проводил.

Я уехал, и обошлось без всяких приключений. Возвращаюсь в Кисловодск. А меня уже все хватились, никто не может понять, что происходит.

– Где ты шлялся, б…?!

А я решил их разыграть. Подбоченился и говорю:

– Как вы смеете так разговаривать с офицером Советской армии?

– Каким еще офицером?

– Офицером и игроком команды ВВС.

– Не говори глупости.

– Не видите, что ли?

И показываю им эту самую форму № 28.

– Спартаковские болельщики тебе за это морду набьют, – с чувством ответили мне. – И правильно сделают.

Только тут я и объяснил, что это розыгрыш. И рассказал, как все было на самом деле.

Вскоре после смерти отца Василий Иосифович на восемь лет оказался в заключении, которое провел во Владимирском централе.