Записки странствующего журналиста. От Донбасса до Амазонки

И не вина будущего мэра Екатеринбурга, что сегодня многие из этих городских хулиганов стали крупными бандитами.

Ройзману действительно была свойственна любовь к некоему «силовому решению вопросов». Так, при мне он чуть не полез в драку с машинистом, не подождавшим девушек, опаздываюших на электричку. Но, скорее такое поведение было лишь юношеским максимализмом, помноженным на обостренное чувство справедливости. Свидетельствую, что обидеть слабого Ройзман не мог в принципе.

Те, кто знают меня, могут засвидетельствовать, что я редко описываю людей исключительно в положительных тонах.

Но о Ройзмане мне действительно очень трудно вспомнить хоть что-то плохое.

А вот, все-таки вспомнил одну историю. Евгений, чтобы стать столичным жителем, планировал жениться на москвичке и даже попросил меня познакомить его с какой-нибудь девушкой из моего города. Девушку я ему нашел, но Жене она не понравилась. А если бы я искал получше?! Может, Ройзман стал бы москвичом и не был бы избран мэром Екатеринбурга?!

4.

 В гостях у болгарских партизан

В 1990 году я поехал во что-то типа свадебного путешествия в Болгарию. Ехали мы на поезде и по пути сошли в Бухаресте, где лишь недавно произошла революция.

Да, такой заграницы мы не ожидали. «Революционные» граффити на стенах, пустые магазины, очереди возле столовых с бедным рационом – рестораны нам так и не попались. Люди были плохо одеты и не слишком вежливы. Толпы цыган почти в открытую пытались обворовать прохожих.

В чем-то, в первую очередь – хамоватой развязностью людей, Румыния мне напомнила поздний агонизирующий СССР.

Позже похожую атмосферу я наблюдал и в Албании.

Впрочем, не все в Румынии было плохо. Так, мы познакомились со студентами, дежурящими около машины с открытым окном.

– Иностранцы забыли окно закрыть. Цыгане машину обворуют, а все будут думать, что это румыны сделали, – объяснили нам молодые люди. Увы, беседа со студентами оказалась единственным положительным воспоминанием.

Наступили сумерки, но большинство фонарей не работало, город погрузился во тьму.

В общем, когда вечером пришел наш поезд в Болгарию, то мы были просто счастливы.

После Румынии Болгария воспринималась почти как рай. Кстати, ехали мы туда не просто так, а к моим дальним родственникам. Кто-то из моей дальней родни был врачом в Белой армии и после ее разгрома бежал с семьей в Болгарию.

Увы, дочка этого врача стала коммунисткой, а во время войны была партизанкой в горах, где и познакомилась с будущим мужем.