Питерский битник / Поваренная книга битника

Страшила еще и не столь утрата содержимого, сколь потеря самой тары: это ж перспектива покупки еще двух трехлитровок абсолютно несъедобных кабачков с выбрасыванием их в ближайшую помойку для освобождения полезных емкостей. Расход страшный: недополучение минимум шести литров искомого плюс накладные!

Догнал-таки брат-бродяга, даже воды сверху не наплескало! После этого все пили только сидя на верхних ступеньках, омывая разгоряченные ноги до колена, и поднимая драгоценное в воздух даже при виде безобидной черепахи-плоскодонки…

…Давно уж нет «пьяных спусков».

Вроде и пьяные есть, да и сами-то они никуда не делись, хоть бомжи теперь там летом ванны принимают и пьют, конечно, тоже. Тоже, да не то, да и не так же, хотя…

Всегда придут другие, ничуть не мешающие сидящим там с этюдниками художникам и влюбленным парочкам потому, что и сами влюбленные. Зная, догадываясь, а, порой и не зная в кого и во что, но добрые, и так не похожие на всех остальных: шебутные и спокойные, проповедники и ёрники, разные и такие одинаковые! Просто для нас – это где-то уже немножко в прошлом, сзади, чуть-чуть…

Прощайте, пьяные спуски! Я обязательно загляну сюда, один или нет, но с непременной бутылкой пива, с ним теперь уже полегче.

Когда – не знаю, знаю лишь, что кто-нибудь хороший там еще непременно появится. А значит, не зря всё!..

* * *

Линяют серые трусы

У неба Ленинграда летом.

И капли, словно эполеты,

На всем, как мокрые усы

Листвы не выплаканных ив.

Здесь лета нет уж год от года.

А он, привыкнув, так красив,

Мой город, в эту непогоду.

* * *

Как пусто в городе чужом, как будто ночью, на помойке,

Сверкают грязью новостройки, река меж них блестит ножом.

И в телефонных проводах: «Алло?», – застыло мертвым грузом,

Объелось небо здесь арбузом, и льет вода, вода, вода…

Как пусто в городе чужом, родным кому-то, близким, теплым.

С закатом на оконных стеклах, кому-то, может, хорошо

С балкона дали созерцать, на сон Любви, глотнув, немножко,

И гладить худенькую кошку, храня мечтательность лица.

Как пусто в этой песне мне, как слову взятому случайно.

Ни в середине, ни в начале, есть место только в стороне.

И, в заключенье, парафраз: ночной вокзал, билет, гитара.

Возьму весь город как подарок, и увезу с собой с утра.

Белые ночи

Представьте себе: лето, середина 80-х. Ты приезжаешь домой с набережных, с «Треугольника» с какой-либо юной герлицей.