В далёкие времена

Промышленное товарищество Алексей Щербаков и Компания купило винокуренный завод со всеми принадлежащими ему постройками: хлебными складами, мельницей, конторой, управленческими домами и заводским прудом. Для строительства писчебумажной фабрики выбрали площадку на берегу пруда. Объявили о найме рабочих в Заводо- Успенке и ближних деревнях. Эта весть безмерно обрадовала крестьян, особенно малоземельных, и кустарей. Люди видели в фабрике свое спасение. Фабрику построили за три года, а в 1888 году она дала первую продукцию – оберточную бумагу.

По летописи, что велась Успенской церковью, известно, что бумага вышла недоброкачественная. Это и попятно: на производстве не хватало хороших специалисток. К тому же вырабатывали бумагу из дерева (20 процентов), остальная часть сырья – тряпки, которые доставляли из окрестных деревень, выменивая на детские игрушки. Фабрика работала в две смены, по двенадцать часов каждая. Рабочий день на фабрике начинался в 5 часов утра и кончался в 7—8 часов вечера, а если с вечеровками, то и до 10 часов. Хозяева фабрики охотно нанимали женщин и даже 12-летних детей, труд которых ценился дешево. Если мужчинам платили за одну смену 30—50 копеек, женщинам по 20—40, а подросткам по 5—10 копеек. Стремясь выжать из предприятия больше прибыли и скорее окупить расходы, вложенные в строительство, Щербаков все больше усиливал эксплуатацию рабочих, ущемлял их в заработке и совсем не беспокоился об охране труда. Машины не имели ограждений, поэтому участились случаи увечий, а некоторые со смертельным исходом. Чтобы не вызывать Чтобы не вызвать гнев людей, Щербаков установил инвалидам труда пособие – 7 рублей в месяц. Но это не спасло его.

Товарищество Щербаков и Компания преуспевало. Годовое производство бумаги достигло «потолка» – 250 тысяч рублей. Продукцию сбывали в Екатеринбург, на Ирбитской ярмарке, в Тюмени, Тобольске, Томске, Иркутске. Фабрика приносила прибыль. Но взлет был и началом заката всего предприятия. Компания все чаще сталкивалась с недостатком сырья для фабрики.

Оголились от леса окрестности села и бывшие казенные дачи. Добыть каждый кубометр древесины, каждый пуд тряпок становилось сложнее и дороже. Фабрика стала работать с перебоями, бумага шла некачественная, что затрудняло ее сбыт. Убытки, долги и просроченные платежи росли теперь, как снежный ком. С одной стороны на Щербакова наседали кредиторы, с другой – члены товарищества требовали проценты от прибыли. К внутренним раздорам добавилась внешняя конкуренция.