Русская угроза (сборник)

– Ну дело, конечно, ваше… Думал как лучше…

Он вернулся за стол и принялся шарить по ящикам. Нам, что любопытно, присесть не предложил, хотя свободные стулья на опорном пункте имеются. Финны, как законопослушные граждане, без приглашения не садились.

– Алекс, какие-то проблемы? – шепнул Микко.

– Отставить разговорчики! – не дал мне ответить страж правопорядка, в глазах которого, кажется, появились слезы. Или это был солнечный блик.

Потратив пару минут на поиски, он протянул руку к напарнику и попросил:

– Степаныч, дай-ка протокольчик…

И тут случилось то, что в сценарном искусстве называется драматургическим развитием сюжета, связанным с личностным кризисом персонажей, влияющим на дальнейшие события.

Короче, непредсказуемый поворот, который никогда не случается в правильном кино, но запросто может приключиться в жизни.

Майор согнул правую руку в локте, левой нанес удар в сгиб и с интонацией мужа, заставшего суженую в объятиях лучшего друга, выдал реплику, абсолютно не совместимую с моральным обликом борца за общественный порядок.

Скажи ее кто-нибудь другой, он бы уже сидел в клетке и глотал кровавые сопли.

Смысл сказанного был при этом незамысловат. «Во те, козел, а не протокол!» Все остальное я, как интеллигентный человек, опускаю.

Лейтенант на секунду-другую замер, словно грибник, заметивший мчащегося на него кабана, но быстро взял себя в руки.

– Ты чо, Степаныч? Ошалел в атаке? По рогам давно не получал?

– Ты, на… хоть раз в канцелярию за протоколами съездил, на… Бля, только у меня и тягаешь! А мне с моим радикулитом больше делать не хер, как тебе бумаги возить! Пидор!

Я не знаю, чем была вызвана подобная агрессия.

Но наверняка дело не в бланке протокола. Просто нарыв зрел, зрел и лопнул. Антагонизм. Я прекрасно людей понимаю – сидят тут в скворечнике, устали друг от друга. А может, еще что-то. Не суть. Плохо, что нарыв лопнул совершенно не в то время.

Ответ младшего товарища не заставил себя ждать. По красоте метафор он не уступал речи майора, а по силе воздействия на окружающую среду был сопоставим с цунами средней руки.

Вообще, русский мат настолько поэтичен и непредсказуем, что никакому иноземному диалекту и не снилось. Даже канарейка в клеточке тут же заткнулась и заслушалась.

Последующая фраза не оставляла шансов на мирный выход из конфликта.

– Ну ты, Степаныч, и гондон!!!

Во времена дворянства за такое вызывали на дуэль. Но, слава богу, сейчас цивилизация.