Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение

Все-таки Греция – страна восточная с определенными условностями и достаточно суровыми традициями. А тут такие вакханалии с мальчишкой – мне тоже совсем не верится.

Перейдем к английскому периоду: по мнению окружающих, Джерри был симпатичным молодым человеком с привлекательным, открытым лицом и подкупающими манерами. По мере взросления развивалось и редкое обаяние его индивидуальности (харизма) в сочетании с хорошо подвешенным языком. Не мудрено, что достаточно рано он уже стал считать себя покорителем женских сердец и приобрел привычку флиртовать со всеми особями женского пола, находящимися поблизости.

Не пропускал никого, а вдруг? Вот и обзавелся репутацией дамского угодника. Причем в своих связях с женщинами был довольно неразборчив (мягко выражаясь). Пользовался тем, что умел пробуждать в них интерес к собственной неординарной персоне. Знал об этом, но в воспоминаниях кокетничал:

– Да, я всегда умел привлекать женщин, но, надеюсь, никогда не пользовался этим, разумеется, за исключением тех случаев, когда хотел их соблазнить.

Предпочитал женскую компанию мужской, хотя добавлял, что общество животных все-таки доставляет ему большее удовольствие.

– Животные прямолинейны и честны, – писал он. – У них нет претензий. Они не изображают из себя Господа Бога. Они не притворяются разумными и не шляются по вечеринкам.

И хотя Джеральд считал себя опытным соблазнителем, ему действительно никогда не был свойственен вульгарный цинизм. Сам процесс «охмурения» был ему интереснее результата.

По мнению его сестры Марго, прекрасно знавшей семейство изнутри, «он несколько преувеличивал свои сексуальные наклонности.

Ему было очень далеко до Ларри. Хотя он часто рассуждал о своей сексуальности, все его проделки были ближе к невинному флирту. Я бы сказала, что Джерри был более ориентирован на общество матери, чем на поиски сексуальной партнерши. Ему просто не нравилось быть в одиночестве. Он всегда любил, когда рядом с ним была женщина, пусть даже она просто мешалась на кухне».

В старости Джеральд (в тех случаях, когда не ударялся в любовные воспоминания) подтверждал ее слова:

– Секс меня не слишком интересовал и занимал, поскольку у меня было много других увлечений.

Если ничего не выходило, я не комплексовал.

Кроме мифических подвигов на Корфу, любил также вспоминать бесцельное, но идиллическое времяпрепровождение (работой это назвать язык не поворачивается) на конной ферме. Это было что-то типа ностальгии с примесью романтической мифомании.