Брошенные тексты. Автобиографические записки

Как будто я был профессором, который приходил на дом к своей ученице проверить, достаточно ли хорошо она затвердила урок. Я был парень с блеском в глазах и с фигой в штанах. Я смотрел на нее, она смотрела на меня и гладила и терзала клавиши.

Овладеть ею было невозможно, поскольку она все время была за роялем. Разве что вместе с роялем. Он вальяжно стоял на трех ногах, напоминая рубенсовскую женщину в складках, томящуюся от желания. И я томился и страдал от желания. Я готов был наброситься на нее, на нотную тетрадь, на чертов ящик с вздернутой крышкой, из-под которой скалили зубы скачущие клавиши.

А в комнату то и дело заходила ее мама, предлагая котлеты и чай. За дверью тихо и тяжело дышал ее папа. Думаю, он ненавидел меня за то, что я появился в их доме. Как всякий папа всякой дочери. Он любил свою дочь, она музыку и немножко меня. А я любил ее и мечту о девушке, похожей на маму.

Басинии

Это маленькое письмо,

перехваченное тесьмой

легких слов, в коих 32 буквы,

опускаю рукой, а ногой

сам в конверт залезаю как будто.

Точно сложенный напополам,

так, что руки ложаться на ноги,

неподвижно лежу, пока к Вам

в сем письме не прибуду в итоге.

В тишине, меж исписанных строк,

отбывая полученный срок,

обозначенный волей почтамта,

я, уткнувшийся носом в носок,

от безумия на волосок,

жду (и здесь не без штампа), жду штампа.

Вот и он. Ах, пришелся на лоб.

Вспоминается сразу на… Стоп,

не хочу ничего вспоминать я.

Я хочу лишь конверт этот чтоб

в рук твоих опустился объятья.

Час проходит. Меж тем почтальон

допивает остывший бульон,

сумку взваливает на плечи,

и идет, и несет меня он.

Сердце бьется шагам в унисон,

и все ближе желанная встреча.

Наконец-то, знакомый подъезд.

Кое-как все же в ящик пролез

и лежу, отдыхаю всем телом.

Маюсь: «звёзд» написать или «звезд»?

Впрочем, это apres[1 - После.], между делом.

Тс-с, доносятся чьи-то шаги.

Неужели она? Каблуки,

степ танцуя, проносятся мимо.

Сердце, пав в направленьи ноги,

поднимается вверх, скорчив мину.

Вновь лежу, излучая печаль,

как печален под утро рояль,

стосковавшийся за ночь по звукам.

О, какая бездонная даль

открывается в этой разлуке!

Но, о чудо, в железный замок

ключ вставляется: внутрь, поперек,

открывается дверца и пальцы

(о, как долго я ждал этих строк)

на конверта ложатся рояльце.