Молитвенники земли русской

Мария Алексеевна:

– А помоложе был таким ведь тружеником. Все умел делать своими руками. Вот крышу в храме железом покрыл, просфоры сам пек. А еще в детстве иконки очень любил украшать рушниками. Вышивать эти рушники сам научился.

Иван Федорович:

– Вообще очень способный человек, он и в миру многое бы сделал. И образование у него хорошее. Закончил биофак Ленинградского пединститута. Только работать ему в городе как бывшему заключенному не разрешали. Услали за 101 километр.

Мария Алексеевна:

– Он как из заключения вернулся, все с мамой, с тетей Катей, жил.

Очень он любил ее. С ней в оккупации в Литве были. Угнали их туда. Там его во священника рукоположили в Святодуховом монастыре.

Иван Федорович:

– Он уж заочно Ленинградскую духовную академию закончил. Батюшка очень ценил образование. Любое – и духовное, и светское. Всех учиться благословлял.

Мария Алексеевна:

– Тетя Катя на чужбине-то по своим местам тосковала. Уехали они из Литвы, как только представилась возможность, на остров Залит.

Он потом и похоронил ее здесь. До последнего часа был рядом с ней. Сейчас у нее на могилке лампадка горит. Раньше, когда в силе был, то часто навещал могилку матушки. И теперь часто спрашивает, горит ли лампадочка… Да, вот была у меня еще тетя Нюша. У нее двое дочерей было в семье. Так вот, привезли в 35-м году меня в Ленинград, чтобы я за их детьми ходила. В нянечках я у них была. А отец Николай, когда узнал об этом, очень стал недоволен, сильно тете выговаривал, зачем меня с учебы сняли?! Я неплохо училась, и он знал об этом.

Из письма о. Николая родным, январь, 2-й день 1982 года: «…О себе писать почти нечего, как только о труде.

В котором пока успеваю и от жизни не отстаю. Милосердный Господь помогает и одиночеством не тягощусь. Только частенько оплакиваю моих драгоценных братьев, которые своей кровью и устроили мою счастливую жизнь. Но встречи у меня с ними нет. Они там, то есть дома. А я еще в гостях. Однако чувствую, что прошел мой век, как день вчерашний. Как дым промчалась жизнь моя, и двери смерти страшно тяжки, уж недалеки от меня».

Наташа, тихо обняв Алешу, поделилась:

– Вот когда мы были такими, очень любили бывать у батюшки на острове. Тишина там была необыкновенная. Как будто в другой мир попадали. Никто никуда не спешит, здороваются, даже если и не знают тебя, все какие-то основательные, степенные. Теперь и там как-то по-другому стало. Конечно, о. Николай нужен людям. Но появилась охрана, к нему почти не пробиться.