Продавец слов

– Признаюсь, положа руку на сердце, – продолжал взахлёб Лев Романович, – подобной вещи я не читал лет пять. Это настоящий прорыв в беллетристике. Акунин отдыхает!

Антон начал таять…

– Какая блестящая находка! Я имею в виду мормонов. Откуда вы про них столько знаете?

– В библиотеке нашёл…

– Я был уверен, что вы жили среди них. Настолько убедительно написано. Поздравляю, Антон. Дебют превосходный. Давайте за вас.

За себя Антон выпил с удовольствием. Кое-что из жизни мормонов он действительно вычитал в библиотеке, но в основном, придумал сам.

– Есть, правда, одно небольшое замечание, – улыбнулся Лев Романович, поставив рюмку, – даже не замечание, а скорее, предложение… Дело в том, что у героя нет имени.

– Как это нет? – удивился Антон.

– Я имею в виду не фамилию-отчество. У героя должно быть что-то вроде красивого прозвища. В благородном смысле. Особенно, если персонаж сквозной, проходящий через несколько романов. Читатель сразу догадывается о ком идёт речь.

– Примерно.

– Возьмите того же Жарова. Куда привлекательней звучит «Вменяемый: ответный удар», нежели «Сергей Васильевич Огородников: ответный удар». С этой точки зрения, не мешало бы и вашему герою придумать что-то звучное. Как вы на это смотрите?

– В принципе, конечно можно, – без особого энтузиазма согласился Антон, вспомнив детство Вменяемого, – но у меня же обычный герой, как мы с вами. У нас же нет никаких прозвищ?

– Это так… Но правда жизни и правда литературы – не одно и тоже.

– Поверьте нашему опыту, – вступил в разговор Данилец, – так будет гораздо лучше. Закон жанра.

– Но придётся многое переделывать…

– Этим займётся Илья и редактор, – кивнул на заместителя Ульянов.

– Нет уж, лучше я сам.

– Как скажете. Главное, придумать звучное имя. У вас нет никаких предложений?

– Пока нет, надо прикинуть.

– Может, «Шмель»? – предложил Данилец.

– Не хватает жёсткости. Шмель – безобидное насекомое – покачал головой Лев Романович…

– Тогда «Шершень».

– Да, это лучше. А почему Шершень? Нужна какая-то легенда.

– Какие проблемы? – ответил многоопытный зам, разливая по третьей, – в детстве героя ужалил шершень. Занёс инфекцию. Пацана еле спасли. После чего к нему и прицепилась кличка.

– Как вам? – Ульянов перевёл взгляд на Антона, – по-моему, неплохо. На сюжет это особо не повлияет, зато добавляются яркие краски.