Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Впервые появляется намек на дальнейшую судьбу арестованных и разоблаченных Таврина и Шиловой. Соловьев многозначительно заявил, что оба они получили по заслугам, а через их рацию еще долго поддерживалась связь с немцами в целях дезинформации. Следует подчеркнуть, что на момент опубликования перечисленных материалов их автор был действующим сотрудником, преподавателем в Высшей школе КГБ СССР в звании полковника[13 - Андрей Кузьмич Соловьев (род. в 1918 году в Барнауле) – в органах госбезопасности с момента поступления в Ленинградскую школу НКВД в 1938 году до ухода в отставку в 1978 году.

Стажировался в УНКВД Ленинградской области, в дальнейшем служил в военной контрразведке оперуполномоченным истребительного авиационного полка на Кольском полуострове, участвовал в советско-финской и Великой Отечественной войнах. С 1942 года – в Особом отделе 14-й армии, с 1943 года – в УКР «СМЕРШ» Карельского фронта. Закончил войну в звании майора. В 1945 году служил в Москве, затем на Дальнем Востоке. По возвращении в Москву – в Высшей школе КГБ имени Ф. Э. Дзержинского. Многократно награждался орденами и медалями, автор 8 документально-художественных книг, статей и киносценария фильма «Смерть на взлете».], а потому в соответствии с существовавшими правилами все написанное им получило одобрение ведомства госбезопасности.

Вполне разумно было бы ожидать реакции немецких авторов на эти материалы, и таковая появилась несколько лет спустя на страницах № 46 журнала «III Рейх.

II мировая война. События в словах, снимках и звуках»[14 - Langour, Fritz, Lebedev, Valerian P. Panzerfaust in Jackett. Der Mordanschlag auf Stalin // Das III-Reich. II. Weltkrieg. Zeitgeschehen in Wort, Bild und Ton. Nr. 46. Р. 284–287.]. К сожалению, год выпуска данного издания не обозначен, его можно датировать примерно 1974 годом. Авторы очерка «Панцерфауст в пиджаке» Валериан П. Лебедев и Фриц Лангоур сразу же привлекли внимание читателей цитированием свидетельств офицера СД Георга Грайфе, непосредственно участвовавшего в подготовке данного покушения. Приводимые факты были крайне интересны, хотя в значительной части и шли вразрез с другими, уже известными. Увы, к концу текста становилось ясно, что очерк носит высмеивающий и издевательский характер, поскольку в нем, к примеру, утверждалось, что о подготовке покушения в Москву сообщил не кто иной, как штандартенфюрер Штирлиц, он же «Юстас», он же половник Максим Максимович Исаев.