Собор у моря

Дальше – вдоль стены, в сторону моря, и у следующих ворот будет тот квартал, который ты ищешь.

В конце концов, подумал Бернат, священники предупреждали, что с евреями только нельзя иметь плотских связей – Церковь обязала их носить особый знак, дабы никто не мог сослаться на незнание того, что это был еврей. Священники всегда говорили о евреях весьма эмоционально…

– Спасибо, добрый человек, – сказал Бернат, улыбнувшись.

– Спасибо и тебе, – ответил старик, – но в дальнейшем старайся, чтобы тебя не видели беседующим с кем-нибудь из нас… и ни в коем случае не улыбайся нам.

И он отвернулся, строго сжав губы.

У ворот Бокерия Бернат наткнулся на многочисленную группу женщин, покупавших мясо: потроха и козлятину. Несколько минут он наблюдал, как они проверяли товар и спорили с торговцами.

– Это мясо – такая заноза в заднице нашего сеньора, – сказал он ребенку и засмеялся, вспомнив о Льоренсе де Бельере. Сколько раз он видел, как сеньор старался запугать пастухов и торговцев скотом, которые поставляли мясо в Графский город! Но те не боялись его солдат, отказывались продавать его задешево де Бельеру: ведь тот, кто пригоняет животных в Барселону, куда можно входить только с живой скотиной, получает право выпаса по всему княжеству.

Бернат обогнул рынок и спустился к Трентаклаусу. Улицы становились все более узкими. Повсюду перед домами сохли десятки изделий из глины: тарелки, миски, горшки, кувшины и кирпичи.

– Я ищу дом Грау Пуча, – сказал он одному из солдат, стоявшему на посту у ворот.

Там, на родине, семья Пуч жила по соседству с Эстаньолами. Бернат хорошо помнил Грау, четвертого из восьми вечно голодных братьев, которые не могли пропитаться на своих скудных землях. Мать Берната очень хорошо относилась к ним, поскольку жена Пуча помогла ей – приняла роды дважды, когда матушка произвела на свет Берната и его сестру. Грау был самым проворным и трудолюбивым из восьми мальчишек, поэтому, когда Жозеф Пуч договорился с родственником-гончаром, жившим в Барселоне, чтобы тот взял в обучение одного из сыновей, выбор пал именно на Грау, хотя ему было тогда только десять лет.

Жозеф Пуч не мог прокормить даже свою семью, тем более ему было трудно заплатить две квартеры белой муки и десять суэльдо, которые требовал родственник за то, что позаботится о Грау в течение пяти лет ученичества.