Собор у моря

На покупку дома они потратили приданое Гиамоны, которое они сохранили, мечтая об этом дне.

Мастерская с печью для обжига и спальня супругов размещались в одной комнате. Грау начал свою самостоятельную деятельность в тот момент, когда коммерческая экспансия Каталонии способствовала росту гончарного производства и требовала появления новой специальности, которую многие мастера отвергали, зациклившись на старых традициях.

– Мы начнем делать большие и малые кувшины, – сказал Грау, и Гиамона перевела взгляд на четыре шедевра, сделанные ее мужем.

 – Я встречал многих торговцев, – продолжил он, – которые спрашивали о двуручных кувшинах, чтобы продавать в них оливковое масло, мед или вино, и видел мастеров-гончаров, которые их выпроваживали, даже не выслушав, потому что их печи были заняты производством вычурной облицовочной плитки для новых домов и разноцветных тарелок, заказанных каким-нибудь аристократом, или флакончиков для аптекаря.

Гиамона провела пальцами по изделиям.

Какие они были гладкие на ощупь! Когда после сдачи экзамена взволнованный успехом Грау подарил их ей, она представляла себе, что его печь будет всегда заставлена подобными вещами. Даже консулы гильдии гончаров поздравили ее мужа. В этих четырех работах Грау продемонстрировал присутствующим свое мастерство: кувшин с двумя ручками, две тарелки и миска, украшенные зигзагообразными линиями, пальмовыми листьями, розами и лилиями, сочетали все цвета: зеленый (медь), характерный для Барселоны и обязательный для изделия любого мастера Графского города, пурпурный или фиолетовый (марганец), черный (железо), синий (кобальт) и желтый (сурьма).

Каждая линия и каждый рисунок были определенного цвета.

Гиамона еле дождалась, когда их обожгут, – боялась, как бы они не раскололись.

В завершение Грау покрыл изделия слоем прозрачной глазури из свинцового стекла, что делало их устойчивыми к воде. Гиамона снова провела кончиками пальцев по гладкой поверхности.

Итак… ее мужу предстояло посвятить себя кувшинам.

Грау подошел к жене.

– Не волнуйся, – успокоил он ее, – для тебя я буду делать и другие вещи.

Грау угадал.