Собор у моря

Все сразу! Здесь были маленькие лодки: баркасы, шлюпки и гондолы; средние по размерам суда: фелюги, кастильские лодки, плоскодонки, калаверы, трехмачтовики, галиоты и барканты, а также несколько просто огромных – четырехмачтовики, коки и галеры, которые, несмотря на свои внушительные размеры, обязаны были прекращать плавания с октября по апрель – по королевскому запрету.

– Эй! – снова позвал Гиамон.

На верфях, напротив Регомира, горели костры, вокруг которых прохаживались часовые. От Регомира до Фраменорса, сгрудившись у берега, молчаливо покачивались корабли, освещенные луной.

– За мной, моряки! – воскликнула Маргарида, подняв правую руку. Она представила себя капитаном, который ведет своих людей, не боясь ни штормов, ни корсаров, и побеждает генуэзцев и мавров, вновь покоряя Сардинию. В ее ушах звучали крики в честь короля Альфонса, когда матросы, перепрыгивая с борта на борт, брали на абордаж вражеские корабли, а Маргарида выходила из битв победительницей!

– Кто здесь?

Трое ребят, испугавшись, метнулись к фелюге.

– Кто здесь? – снова услышали они.

Маргарида подняла голову над бортом. Три факела двигались между кораблями.

– Пойдемте отсюда, – прошептал Гиамон, дергая сестру за подол платья.

– Нельзя, – ответила Маргарида, – они перекрыли нам дорогу…

– А в сторону верфей? – спросил Арнау.

Маргарида посмотрела в направлении Регомира. Там появились еще два факела.

– Туда тоже нельзя, – пробормотала она.

«Корабли – это святое!» – говорил им Грау, и они хорошо запомнили эти слова.

Гиамон начал хныкать. Маргарида заставила его замолчать.

– В море! – приказала капитанша, когда туча закрыла луну.

Они перепрыгнули через борт и бросились в воду.

Маргарида и Арнау увидели, что Гиамон скрылся под водой, а затем вынырнул, стараясь не шуметь; все трое затаили дыхание, наблюдая за факелами, двигавшимися между судами. Вскоре охрана приблизилась к кораблям, стоявшим у берега. Маргарида неотрывно смотрела на луну, молча молясь, чтобы она оставалась закрытой тучей.

Проверка, казалось, длилась вечность, но никто из охранников не догадался посмотреть в море. А если бы кто-то и обнаружил их, ничего страшного не произошло бы. В конце концов, город праздновал Рождество, да и к тому же это были всего лишь трое испуганных ребятишек, сильно промокших и озябших.

Было очень холодно…

На обратном пути домой они так продрогли, что Гиамон даже не мог идти; у него стучали зубы, дрожали колени, мышцы сводило судорогой.