Собор у моря

– Это документ, подтверждающий, что ты прожил в Барселоне один год и один день и поэтому являешься свободным гражданином, не подчиняющимся сеньорам.

– А где можно получить такой документ?

– Его дают старшины города.

– Я попрошу его.

Грау взглянул на Берната. Грязный, одетый в простую рубашку и плетеную обувь, он выглядел жалко. Грау представил Берната, стоящего перед старшинами города и рассказывающего историю десяткам писарей: о том, как беглые зять и племянник Грау Пуча, старшины города, годами прятались в мастерской.

Новость тут же начнет передаваться из уст в уста и…

Он и сам порой использовал подобные ситуации для нападения на своих противников.

– Садись, – пригласил он Берната. – Когда Жауме рассказал мне о твоих намерениях, я поговорил с Гиамоной, – соврал Грау, чтобы оправдать свое изменившееся отношение к происходящему. – Твоя сестра попросила, чтобы я сжалился над тобой.

– Мне не нужна жалость, – перебил его Бернат, думая о сидящем на тюфяке Арнау с потерянным взглядом.

 – Годы тяжелой работы в обмен на…

– Это был договор, – отрезал Грау, – и ты с ним согласился. В тот момент ты был заинтересован.

– Возможно, – ответил Бернат, – но я не продавал себя в рабство, и сейчас мне нет никакого интереса работать на тебя.

– Забудем о жалости. Я не думаю, что ты найдешь в городе работу, тем более если тебе не удастся доказать, что ты свободный гражданин. Без этого документа ты добьешься только одного – тобой просто воспользуются. – Грау вздохнул.

 – Ты знаешь, сколько крестьян-рабов бродят здесь в поисках работы? Они готовы работать даром – только лишь для того, чтобы прожить год и день в Барселоне! Ты не сможешь конкурировать с ними, ведь у тебя на руках ребенок. Прежде чем тебе дадут свидетельство о гражданстве, ты либо сам умрешь с голоду, либо умрет твой сын. Несмотря на то, что произошло, мы не можем позволить, чтобы с маленьким Арнау случилось то же, что и с нашим Гиамоном. Хватит одной смерти. Твоя сестра этого не переживет.

Бернат ничего не ответил и спокойно ждал, что еще скажет Грау.

– Если хочешь, – продолжил тот, повысив тон, – ты можешь работать в мастерской на тех же условиях… и с соответствующей платой неквалифицированного рабочего, из которой у тебя будут вычитать за ночлег и еду.

– А сын?

– А что с ним?

– Ты обещал взять его подмастерьем.

– И я это сделаю… когда он подрастет.

– Я хочу, чтобы это было записано в договоре.

– Хорошо, – заверил его Грау.