Собор у моря

Он попробовал увернуться от них, вплотную прижавшись к прилавкам торговцев хлебом, но как только его спина коснулась прилавка, ему сразу же отпустили подзатыльник.

– Пошел отсюда, молокосос! – крикнул торговец.

Арнау снова оказался в толпе, в окружении кричащих людей, которые несли на плечах мешки с зерном, не замечая ничего вокруг. Мальчик не знал, куда идти, и, пинаемый со всех сторон, растерялся…

У Арнау уже начала кружиться голова, когда из ниоткуда перед ним вновь появилась озорная грязная мордашка мальчугана, за которым он гнался через всю Барселону.

– Чего ты здесь стоишь? – спросил малыш, повышая голос, чтобы Арнау услышал его.

Арнау ничего не ответил.

На этот раз он крепко схватил нового знакомого за рубашку, и они вместе пробрались через всю площадь до улицы Бокерия. Затем мальчики очутились в квартале котельщиков, в маленьких улочках которого стоял стук молотков по меди и железу. Теперь они не бежали; Арнау, едва дыша, вцепился в рукав мальца и заставил своего шустрого проводника-оборванца замедлить шаг.

– Вот мой дом, – сказал наконец малыш, махнув рукой в сторону приземистого одноэтажного строения. Перед дверью стоял стол, заставленный медными котлами всевозможных размеров; за столом работал крупный мужчина, даже не посмотревший на них. – Это был мой отец, – добавил мальчик, когда они прошли вдоль фасада дома.

Они поднялись по улочке вверх и обогнули небольшие постройки, за которыми открывался фруктовый сад, прилегающий к тыльной стороне дома нового знакомого.

– Зачем?..

– Залазь! – крикнул мальчик, сев верхом на стену.

Когда оба спрыгнули внутрь садика, мальчик остановился, пристально глядя на маленькую пристройку к дому, стена которой была обращена в сад. Она была достаточно высокая, с небольшим проемом в форме окна.

Арнау подождал, пока прошло несколько секунд, но мальчик даже не пошевелился.

– Ну и что дальше? – спросил Арнау.

Мальчуган повернулся к нему:

– Что?..

Сорванец, не обращая внимания на Арнау, взял деревянный ящик, поставил его под окошком, а потом взобрался на него, не отводя глаз от проема.

– Мама, – прошептал малыш.

Бледная женская рука с трудом поднялась, чтобы взяться за края проема; локоть оставался на подоконнике, а пальцы нежно коснулись головы ребенка.

– Жоанет, – услышал Арнау ласковый голос, – сегодня ты пришел раньше, еще нет и полудня.