Собор у моря

Арнау проследил за рукой товарища и увидел одного из офицеров викария, облаченного в боевые доспехи и посеребренную кольчугу. На боку у него покачивался большой меч; в правой руке он нес на позолоченном древке знамя Святого Георгия – красный крест на белом фоне. За ним следовал другой офицер, тоже в боевых доспехах, и нес знамя города. Оба прошли в самый центр площади, где находился камень, разделявший город на кварталы. Остановившись там с флагами Святого Георгия и Барселоны, они одновременно закричали:

– Via fora! Via fora!

Колокола продолжали трезвонить, и крики «Дорогу!» катились по всем улицам города, пугая граждан.

Жоанет, который до этого наблюдал за происходившим, сохраняя завидное спокойствие, вдруг тоже заорал во всю глотку: «Via fora! Via fora!»

Наконец Эстранья пришла в себя и тихо сказала Арнау, что им пора уходить отсюда. Но мальчик, не отрывая глаз от двух офицеров, стоявших в центре площади в своих блестящих кольчугах и с мечами на боку и как будто застывших под цветастыми знаменами, отпрянул от мулатки.

– Пойдем, Арнау, – требовательно позвала его Эстранья.

– Нет, – ответил он, подстрекаемый Жоанетом.

Женщина схватила его за плечо и потянула за собой:

– Пойдем. Это не наше дело.

– Что ты говоришь, рабыня? – раздался голос незнакомой женщины, которая стояла рядом и наблюдала за происходящим так же зачарованно, как и они. Похоже, она слышала спор между Арнау и мулаткой.

– Мальчик – раб? – спросила она, глядя на Эстранью.

Кухарка отрицательно покачала головой.

– Он – свободный гражданин? – продолжала расспрашивать незнакомка.

Когда Арнау кивнул, женщина возмущенно воскликнула:

– Как же ты смеешь говорить, что призыв «Via fora!» – не его дело?

Эстранья замолкла и, переминаясь с ноги на ногу, как утка, опустила голову.

– Кто ты такая, рабыня, – обратилась к ней другая женщина, – чтобы отказать мальчику в чести защищать права Барселоны?

Уставившись в землю, Эстранья молчала.

Колокола все звонили.

Жоанет подошел к группе женщин и кивнул Арнау, чтобы тот шел за ним.

– Женщины не участвуют в городском ополчении, – заметила первая женщина, глядя на Эстранью.

– А рабы и подавно, – добавила вторая.

– Как ты думаешь, кто должен заботиться о наших мужьях, если не такие мальчишки, как эти?

Эстранья не смела поднять глаза.