Собор у моря

Плакальщицы шли возле гроба; они не только плакали, завывали, но и рвали на себе волосы.

Часовня была заполнена влиятельными людьми: старшины различных гильдий, городские советники и бо?льшая часть членов Совета Ста. Сейчас, когда Гиамона умерла, никто и не вспомнил об Эстаньолах, но Бернат, взяв с собой сына, смог-таки приблизиться к месту, где находилось тело покойной, где простая траурная одежда, подаренная Грау, смешалась с шелками и виссоном – дорогой материей из черного льна.

Однако ему даже не дали попрощаться с сестрой.

Пока священники вели похоронную службу, Арнау удалось рассмотреть покрасневшие от слез лица своих двоюродных братьев и сестры: Жозеф и Женис держались, Маргарида стояла прямо, но у нее все время дрожала нижняя губа…

Они потеряли мать, как и он сам.

«Знают ли они о Святой Деве?» – подумал Арнау.

Потом он перевел взгляд на дядю, который стоял неподвижно, погрузившись в свое горе. Мальчик был уверен, что Грау Пуч не рассказывал своим сыновьям о Святой Деве.

Богатые – не такие, как все, ему не раз об этом говорили. Возможно, они по-другому воспринимают новую мать…

Конечно же по-другому!

Богатый вдовец в Барселоне – человек, на которого имеют виды. Еще не закончился траур, как на Грау посыпались брачные предложения, и он не успевал вести переговоры.

Избранницей на место новой матери детей Гиамоны стала Изабель, молодая женщина не очень привлекательной внешности, но из знатной семьи. Грау взвесил добродетели всех претенденток и отдал предпочтение той единственной, которая могла похвастаться принадлежностью к аристократическому роду.

Ее приданое – титул без привилегий, пусть даже при отсутствии земель и богатства, – позволяло ему войти в высшее общество. Владельца гончарной мастерской не прельщало роскошное приданое, которое ему предлагали купцы, желавшие приобщиться к богатству Грау. В свою очередь, могущественные знатные семейства не были заинтересованы во вдовстве простого гончара, каким бы богатым он ни был. И только отец Изабель, будучи без средств, увидел в этой ситуации возможность заключения удобного союза для обеих сторон – и не ошибся.

– Ты, конечно, понимаешь, – требовательно заявил будущий тесть, – что моя дочь не может жить в гончарной мастерской.

Грау с готовностью согласился.

– И что она тем более не может выйти замуж за простого гончара.

При этих словах Грау хотел было возразить, но тесть презрительно махнул рукой.