Суждено выжить

 – Где же наша доблестная, хорошо подготовленная маршалом Тимошенко армия?» Я опередил капитана, ответил Кошкину: «Семьдесят процентов нашей кадровой армии было сосредоточено на границе с Германией. Она распалась, разбежалась по лесам, как и мы с тобой. В пчелиной семье, когда нет матки, семья разваливается, рушится, а затем гибнет». Я хотел сказать еще: «Армия без командира – стадо баранов». Капитан понял меня с полуслова, оборвал, крикнул: «Молчать! Отстраняю от командования ротой. Предам военному трибуналу». Кошкин вступился за меня.

Он тоже почти крикнул: «Не кричите, товарищ капитан, Котриков прав. Я к его словам еще добавлю: нашей армии, введенной в пограничные районы с Германией, больше не существует. Она пленена, истреблена немцами. Остатки ее разбежались. Выжидают, что делать дальше, скрываются в лесах».

На Кошкина капитан не кричал. Вначале смотрел сурово. Затем криво улыбнулся, достал папиросы, закурил и предложил нам. Затянувшись дымом, сказал: «По-вашему, мы – беглецы и дезертиры, скрываемся в лесу.

Выжидаем, что дальше делать».

«Товарищ капитан, нас нельзя отнести к дезертирам и беглецам, – сказал Кошкин. – Мы два дня провоевали честно. Наступил третий, сегодня будем драться, не жалея ни сил, ни жизни. Но где же наше командование? Почему нами никто не руководит? Почему каждая воинская часть действует на свое усмотрение, одиноко, без связи с другими. Правдива русская пословица, что один в поле не воин. У нас получилось то же. Немцы нас, разрозненных, не объединенных в единое целое, бьют и будут бить, пока нами не будет руководить твердая рука».

Капитан согласился: «Трудно сказать, как на нас будет смотреть командование. Если останемся живы, придем в Ригу. Там нам могут сказать: «Были в окружении, бросили свои воинские части. Вы – трусы и дезертиры». После этих слов разговор короткий».

«Не назовут нас дезертирами, – сказал Кошкин. – Во-первых, мы постараемся от танкистов не отстать. Танкисты наверняка к своим пробьются. Да вряд ли кто будет разбираться в этом, в чем вообще никому не разобраться.

Идет какая-то кутерьма. В Риге немцев наши остановят. Там хорошие естественные препятствия, флот и авиация».

«Я на месте командира танковой бригады не пошел бы в Ригу, – продолжал Кошкин. – Пошел бы в Белоруссию, она рядом. В Литве и Латвии везде одни ловушки. Все переправы и мосты через реки захвачены немцами, и вряд ли мы сумеем дойти до Риги. А если и дойдем, то немцы через Даугаву нас наверняка не пустят».