Возврата к старому не будет

Что бы ты делал и с чего бы начал?

Петр на мгновение задумался, заговорил:

– У нас пахотной земли в 1946 году числилось восемьдесят два гектара. Разделили бы мы ее на четверых. У меня два зятя и племянник, все механизаторы.

Немного подумал, разговор продолжил:

– Нет, делить бы мы ее не стали. Люди все свои. На первых порах я бы ее принял, обмерял. Взял бы образцы почвы и послал бы в почвенную лабораторию для определения чего на первых порах в нее вносить. Навоза на такое количество земли сейчас нет. От кордона в пяти километрах торфопредприятие.

Поехал бы туда, купил торфа и договорился о погрузке.

– На чем же ты стал бы возить торф? На корове что ли? – спросил Николай.

Петр сделал паузу, выражение лица его стало серьезным, на впалых щеках от самых глаз образовались глубокие борозды, ответил:

– Зачем на корове? Это не послевоенные 1945-46 годы. Сейчас, слава богу, тракторов и автомашин уйма. Шоферы иногда приедут в гости, поставят автомашину под окно и гостят по три-четыре дня. То же самое с тракторами МТЗ, которые после работы и в выходные дни стоят под окнами трактористов.

А сколько этого добра проходит за день через кордон. С любым договаривайся. За бутылку любой сделает один рейс в пять километров. Это на первых порах. А со временем появилось бы все свое. Последнюю корову, дом – все бы продал и купил бы в колхозе брошенный трактор с тележкой. Плуг, борону можно в чермете из металлолома подобрать взамен ржавого железа, а его найти можно – везде валяется.

– С кем же ты стал бы работать? Нанимать рабочих нельзя, эксплуатация чужого труда, – сказал Николай.

– Я и нанимать никого не собираюсь. Два зятя, племянник, их жены, детишки. Летом много своих едут в отпуска, справились бы и без найма. Стал бы выращивать хлеб, лен, картошку. Построил бы животноводческую ферму, полностью механизированную. Разбогател бы, купил десятка два коров, штук пять лошадей, овец и свиней. Появился бы навоз. Мечты, мечты, где ваша сладость, – закончил Петр. – Возврата к старому нет и не будет.

– Хорошо, что деревню вспомнили после смерти Сталина. Кто о нас, крестьянах, позаботился, спасибо тому, – снова продолжал Петр, а он поговорить любил. – Говорят, что Маленков с Хрущевым и Булганиным. А то ведь дело доходило до полного разорения. Я грешным делом тоже мечтал уехать в Крым. Там у меня две дочери живут. Я за одну корову, двух овец платил две тысячи рублей налога – мясо, молоко, шерсть, яйца. Налог был на все: на пчел, яблоню, вишню.