Возврата к старому не будет

Сафронов обиженно, с возмущением ответил:

– В Николаевке во всех бригадах я провел собрания вместе с председателем колхоза Трифоновым Михаилом Ивановичем. Индивидуально поговорил с особо строптивым народом. Дай, думаю, загляну сюда, как здесь дела идут, и попутно хотел с вами доехать до Сосновского. Не забывайте, Иван Нестерович, я секретарь райкома по сельскому хозяйству.

Бойцов в душе ругал себя за столь грубый тон, но разозлился еще больше. Вместо того, чтобы сгладить ситуацию, он повторил, уже более грозно:

– Ты зачем сюда приехал? Где твое место?

Сафронов не ожидал такой отповеди Бойцова.

Понял, что делать тут больше нечего и грубо ответил:

– Если я тебе помешал, уйду.

Встал и направился к вешалке для одежды. Распри между Бойцовым и Сафроновым Стачеву были невыгодны. Он хорошо запомнил польскую пословицу: «Паны дерутся – с холопов головы летят», поэтому решил выступить посредником. Стачев, улыбаясь, сказал:

– Что вы, Николай Михайлович. Спасибо, что зашли. Я вас не пущу. Сейчас вместе пообедаем и скатертью дорога.

Бойцов понял, что переборщил, не сумел сдержать горячность. Поэтому ласково заговорил:

– Вы меня неправильно поняли, Николай Михайлович.

Сафронов, понимая свое положение, что в присутствии Бойцова он лишний, спешно оделся и направился к выходу. Бойцов поймал его за рукав, примирительно улыбаясь, быстро заговорил:

– Никуда не пойдешь, обедать будем вместе и домой поедем вместе.

Сам думал: «Вот еще черт навязал его на мою голову. Если уйдет, завтра извращенно все доложит Чистову.

Вдобавок наживу я себе врага в его лице. С ним шутки плохи. Член бюро райкома, правая рука Чистова. Будет капать при каждом удобном случае, а ведь без греха один Бог». Поэтому Бойцов, не выпуская рукав пальто Сафронова, помог ему раздеться и посадил его за стол рядом с собой.

Обед начался. После выпитой 150-граммовой дозы водки все ели с большим аппетитом, молча. В это время в избу вошел дед Карбыш с кожаной сумкой в руках, заядлый рыбак и охотник. Формально в колхозе он считался сторожем по охране лугов и сена в пойме реки Сережи, за что ему круглый год начисляли трудодни.

Фактически снабжал только рыбой и лишь председателя колхоза, раньше Кузнецова, сейчас – Стачева. С порога он заявил: «Опоздал, вовремя не сумел», – и протянул Стачеву полную сумку свежей рыбы: щуки и язи. Карбышем его прозвали за то, что он карбид называл карбишем. Многие в деревне не знали его настоящего имени. Стачев пригласил его садиться за стол.