Спасти Советский Союз

А в душе все обливалось кровью. Иногда хотелось достать пистолет и пристрелить Сталина. Отомстить за сына. Но плясал, а все хохотали надо мной: во Никита кренделя выкидывает! Я убежал в уборную. Схватил полотенце и разрыдался как малое дитя. Сердце разрывалось от боли, душа не хотела жить, я оплакивал сына, которого не пощадил Сталин. Но меня опять позвали к вождю и, вытерев лицо, улыбаясь, опять побежал плясать свой проклятый гопак под гогот окружающих. Как мне стыдно за свою трусость! Но я же был не один такой.

Посмотри, Молотов. Второй человек в стране, а жена сидела в лагере, умирая от голода и холода. А всероссийский староста Калинин – его вторая половина тоже была арестована, и он даже не заикнулся о ней перед Сталиным. Все жили в страхе. Каждый думал только о себе, и я тоже.

Хрущев опять перекосился от боли. Даже сейчас, спустя столько лет, она не отпускала его и по-прежнему теребила его незаживающие, кровоточащие раны. Никита помолчал.

– Война закончилась, опять пошли враги и шпионы, вновь полетели головы.

Казалось, всем этому не будет конца. Но пятого марта мне сообщили, что Сталин умер. В душе было два чувства. Одно – облегчение: все кончился страх. А второе – ощущение неопределенности, что будет теперь? Я понял, что сидеть, сложа руки нельзя. Скоро начнется драка за трон. Собрал Политбюро. Все были подавлены, и только Берия выглядел бодрячком. Казалось, он не сильно переживал смерть вождя. Но все члены Политбюро со страхом смотрели на бывшего наркома НКВД. Лаврентий думал, что его сделают приемником Сталина, но перепуганная партийная верхушка предпочла видеть меня на вершине власти. Между собой они говорили: давай Никиту пока поставим, а то Берия придет к власти, и нам тогда несдобровать. Они считали меня за простака, танцующего гопак под всеобщий гогот. Члены Политбюро испугались заговора против Лаврентия, и только мне удалось убедить Жукова его арестовать – сумел грамотно сыграть на чувствах маршала. Берию арестовали прямо на заседании Политбюро, я убедил всех, что надо с ним быстро заканчивать, и вскоре его расстреляли. На двадцатом съезде выступил с докладом, в котором разоблачил Сталина, показал всю жестокость этого человека и те огромные потери, которые понесли партия и народ. Я выпустил почти всех политических заключенных, кроме, конечно, настоящих предателей и пособников фашистов. Старая сталинская команда не простила мне этого: они были тоже причастны к террору и всем ошибкам вождя.