Всадники апокалипсиса Сальвадора Дали

Сальвадор чувствует, как ее крепкие пальцы хватают его за ухо. И вот его с позором выпроваживают с поля боя. Он повержен и изгнан с заветной кухни, а кусок сыра, который так манил ребенка, остался красоваться на столе.

«Ладно, держитесь у меня!» – и мальчик, выждав удобный момент, стремительно вбегает обратно в кухню, хватает кусок сыра и, спасаясь от погони, удирает в свою комнату. Кухарка пытается его догнать, но детская комната – это недоступная для нее территория, и, потоптавшись на месте, она грузно возвращается в свои владения.

Сальвадор переводит дыхание и издает свой победный клич «Йяа!». Теперь сыр его, нападение было успешным, правда, горело ухо, но это все мелочи по сравнению с той добычей, которую он достал в условиях жестоких боевых действий и реальных угроз со стороны противника.

На кухне работали две кухарки, и они обе были готовы к любой атаке маленького авантюриста. Впрочем, они были бы не против заключить с ним перемирие даже на его условиях, лишь бы эта маленькая бестия отстала от них.

Но отец Сальвадора категорически запретил нарушать территориальную целостность кухни и выдал кухаркам бессрочный мандат на борьбу с нарушителем. И женщины, готовя обед или ужин, все время озирались по сторонам: не зашел ли этот маленький чертенок на их территорию?

Однажды к пришедшему с работы отцу, который не успел опомниться, вихрем подбежал мальчуган и бросился на шею.

– Папа, ты знаешь, кем я решил стать, когда стану взрослым?

– И кем же?

– Буду поваром! И вся кухня будет моей! – безапелляционно заявил малыш. – А кухарок я выгоню, буду сам все готовить.

Отец разразился хохотом.

– Хорошо, сынок! Будешь поваром, когда подрастешь! А пока позволь кухаркам работать на своем месте!

– Но папа! – решительно заявил сын. – Я готов приступить к работе хоть сейчас!

– Хорошо, сынок, – ответил отец, смеясь, – но на ужин нам пусть пока приготовят еду наши кухарки.

– Ладно, папа, – снисходительно заявил Сальвадор, – пусть пока остаются, но завтра хозяином кухни буду я.

Так они разговаривали с отцом каждый вечер, однако наутро поступала новая вводная, что кухня остается запретной зоной. Такие долгие переговоры с отцом продолжались почти год. Наконец, терпение Сальвадора иссякло, и он категорически заявил, что поваром больше не будет.