Три дня без любви

 – Давно доказано, что хороший левачок укрепляет брачок… Ладно, это все пустые разговоры… А выход у тебя один. Какой – я уже сказал. И настоятельно советую не терять времени даром. Но для начала прими душ. В любом случае это не помешает.

Когда Вадик вернулся из ванной, одноклассник бодро и с плохо скрываемым чувством радости отрапортовал:

– Плацдарм для разврата готов! Но сперва сугубо интимный вопрос. У тебя деньги есть?

– А сколько надо?

– В принципе не много. Думаю, тысячи в три уложимся. Рублей.

– На карточке кредитный лимит сто тысяч. И зарплату обещали перевести.

– Плюс моя штука. Хо! Да мы Абрамовичи! – Никита радостно похлопал ладонями по арбузной утробе, словно в ней покоился мешок с золотыми червонцами.

– А зачем деньги?

– Понимаешь, разврат должен быть красивым! Праздничным, не для галочки. В этом весь смысл. Можно, конечно, за три сотни шалаву на трассе подснять и в парадняке оприходовать. Но этим душу не обманешь… Короче, у меня банщик есть знакомый, на коммерческом потоке в нашем техникуме учился.

Я договорился, завтра он организует номерок «люкс» и накроет полянку со скидкой. Всего за две штуки в час. То есть четыре за два. Копейки по нынешним временам! Девочки, правда, не входят. Но не возбраняется принести с собой, ха-ха-ха!

Никита растопырил руки, словно человек, несущий подмышками арбузы.

– Доставку девочек беру на себя. Помнишь, про медсестру рассказывал? Заодно и больничный попросим.

– Мы что, одну на двоих?…

– Как можно?! Мы же не извращенцы, а приличные разбойники! Подружку пусть приведет!

– А она согласится?

– Ни секунды не сомневаюсь! Одинокая тетка, в соку.

Тридцать лет. И на фасад ничего, если подштукатурить. А потом, я повод придумаю. День рождения, к примеру. Твой. Чтоб все симпатично и интеллигентно. Часок попразднуем, часок попаримся. Отдельные номера предусмотрены. Так и быть, составлю компанию. Не бросать же тебя на произвол судьбы. И увидишь, всю твою хворь как рукой снимет. А послезавтра, когда окончательно придешь в себя, поедешь к Лерке. И спокойно обсудите, как быть дальше. То ли разбегаться, то ли вместе жить. При этом разговаривать будете, как равный с равным.

Вадик присел на диван и вновь уставился в нарисованную точку.

– Опять сомнения?

– А что я маме скажу? Что Алешке? Алешкой звали сына. Мамой звали маму.

– Послушай, – со скрытым раздражением ответил Никита, – тебя это не должно волновать.