Чёрные ночи Райстронга

Видимо, весть об убийстве прима города Циркониуса уже разнеслась по Этагону. Горожане тянулись к пленникам, пытаясь их ударить, но охрана не подпускала жителей Этагона к землянам.

Впереди шествовали Сириониус с гордо поднятой головой и растерянный Палантион. После своего неожиданного назначения временно исполняющий обязанности прима Этагона Сириониус не испытывал ненависти к пришельцам, а к Светлане он даже испытывал тёплые чувства. Сириониус не без удовольствия вспоминал, как ловко землянка нанесла сокрушительный удар по гнусному лицу зажравшегося старикашки Циркониуса, который постоянно помыкал Сириониусом.

Городская тюрьма располагалась на одной из городских площадей. Это было мрачное здание, выложенное из неотёсанного тёмно-серого камня в форме пятиугольника. Узкие зарешёченные круглые окна располагались в два ряда по периметру здания. Пленников провели по узкому коридору с невысоким потолком и разместили в соседних одиночных камерах.

Когда за Светланой закрылась кованая дверь, и лязгнул засов, она легла на короткую деревянную скамью, поджала ноги и тут же уснула, невзирая на промозглую сырость, исходящую от сырых стен.

В отличие от жены Антон долго метался по камере, пригнув голову, чтобы не удариться о низкий потолок, предназначенной для малорослых рогатых коротышек, которые даже с рогами были ниже людей. Несмотря на то, что Антон пригнул голову, он несколько раз задел висевшую под потолком на тонком проводе тускло светившую электрическую лампу.

Антон не ожидал, насколько опасным и непредсказуемым может оказаться путешествие на чужую планету. А ведь он и не мечтал на ней очутиться! И Светлана оказалась здесь, последовав за ним…

Перепёлкин люто ненавидел Райстронг с его чёрными беззвёздными ночами, красным и сиреневым светилами, изумрудным небом и уродливыми рогатыми аборигенами с их пятачками вместо носов. Он с отвращением вспомнил, как раскачивались рога у бесновавшихся жителей Этагона, когда они пытались дотянуться до него и Светланы своими четырёхпалыми руками, как их старики, тряся козлиными белыми бородками, сыпали проклятия на их головы.

Антон устал метаться по камере и присел на край скамьи. С тоской взглянув на узкое зарешёченное окно, он обхватил голову руками. Он мечтал бежать вместе со Светланой из Этагона, и с самой проклятой планеты, которая представлялась ему адом под изумрудным небом.