Багровый закат

И вот уже четыре рождения луны он них нет никаких вестей…

И вдруг — Шифра как бы проснулась, она поняла: — пришло все то, о чем Элька мог только мечтать: — Деньги, большой и разнообразный заказ. Теперь главное — удержать этот заказ, и они все вместе постараются его выполнить.

Она, Шифра, позаботится об этом.

….Элька ничего не ответил на злую реплику архитектора Публия, и со свойственной ему настойчивостью, продолжал:

— Если архитектор Публий согласится, я изложу свою мысль более конкретно, — и, не дожидаясь согласия Публия, попросил Бат-Шеву принести стопку глиняных табличек.

Элька разложил перед римлянами и Бен-Цуром эти таблички, намереваясь объяснить, что имел в виду, когда говорил о возможности создания печи с непрерывным обжигом.

Однако, он не успел проронить ни единого слова. Публий, взглянул на чертежи и, подобно натянутой тетиве лука, резко выпрямился. Сделал несколько шагов по комнате, осмотрелся по сторонам.

— Ну, мастер Эльазар, если твоя система сработает, это будет открытие, достойное самого Архимеда из Сиракуз!

Бен-Цур продолжал изучать чертежи, как будто не слышал слов архитектора. Затем поднялся и он.

— Мысль настолько неожиданная и интересная, что стоит предоставить возможность осуществить её, — сдержанно произнес Бен-Цур.

— Рад, что наши мнения совпали, командующий, — с удовлетворением подытожил разговор Публий.

— Через три заката солнца вспомогательная центурия будет в Модиине, — сказал Корнелий. — Строительство подъездной дороги к печам мастера Эльазара начнется уже сегодня.

— Утверждаю, — сухо сказал Публий, затем улыбнулся и добавил: — И, как говорят у вас, в Иудее: — Да поможет вам Адонай!

— Амен! — дружно откликнулись Элька, Бен-Цур, Шифра и Бат-Шева.

Молчал лишь Корнелий.

Вскоре группа совещавшихся вышла во двор. Здесь в тени гранатовых деревьев, были разостланы циновки и разложены не менее десятка подушек, расшитых пурпурными нитями.

Ривка, Ора и Юдит принесли кувшины с вином, водой и виноградным соком, за ними поспешала Эфронит, она так и не вышла ростом, однако её милое личико озаряла по-детски восторженная улыбка. В её высоко поднятых руках была стопка хлебцев.