Гончар из Модиина

Пока же он принялся внимательно рассматривать необычное, подвешенное к потолку, сооружение. Ему сразу же понравилась скромная и одновременно нарядная раскраска светильника. Нижняя плоскость диска была аккуратнейшим образом покрыта концентрическими кругами золотистой глазури.

Круги четко отделялись друг от друга узкими полосками угольно-черного цвета. Эта контрастность оживляла тяжелый диск, круги как бы пульсировали, непрерывно двигались, плясали, играли вместе со светом двух горящих фитилей.

Этот светильник напомнил Силоносу древние критские керамические изделия.

Разукрашенные черными и белыми полосами, они были чрезвычайно красивые и ценились на вес золота. Вместе с тем, как определил Силонос, светильник иудея был совсем иным. В нем сочеталась необычная красота и изящество, со скрытой духовностью.

Не дождавшись Эльазара, Силонос зажег остальные пять рожков.

Толстые, хорошо подрезанные фитили, почти не дымили. Излучаемый ими свет был устремлен к сходящемуся потолку шатра, и от этого казалось, что сам светильник был устремлен к льющемуся сверху свету.

"Именно к свету, — мысленно подчеркнул Силонос, а не к освещению шатра".

То была одна из лучших работ Эльазара.

Силонос знал, что этот светильник завершал пятилетний срок рекрутской службы иудея. Период потрясений, сомнений, недоверия, завершившийся их прочной дружбой.

И только теперь, когда иудей возвращался домой, Силонос почувствовал незнакомую раньше тяжесть расставания. Эльазар не только храбрый воин.

С ним он мог говорить о тонкостях искусства керамики, о смысле жизни, о многих, казалось, давно забытых вещах. И эти, незаметные для постороннего глаза беседы, сильно скрашивали суровую и однообразную жизнь вдали от Эллады. К тому же, Эльазар, не стремясь к этому, раскрыл перед ним, потомственным эллином, мудрую душу столь презираемого народа.

Силонос вновь и вновь изучающе смотрел на светильник, и в его сознании мелькнула поразившая его мысль. В висящем в его шатре предмете, созданном руками иудея, была сосредоточена вся философия этого народа — дарить свет другим.

Силонос грустно улыбнулся своему неожиданному открытию.

Ему, эллину, казалась странной вера варвара в единого Бога. С детства он знал реальные силы, управляющие миром. Он мог назвать их по имени. Знал меру могущества каждой из них.

У иудеев же всё было иным, малопонятным и эта непонятность влекла к себе любознательного эллина.