Гончар из Модиина

Прислушиваясь к этому топоту, он решил, что такие звуки могут возникать лишь когда на ноги лошадей надеты звукопоглощающие кожаные мешочки, чтобы незаметно подобраться к противнику, либо лошади вообще были не подкованы.

Он невольно потянулся к луку, забросил на плечо чехол со стрелами. Одну приложил к тетиве. Боковым зрением он увидел, что и Эста не спит. Она подошла к встревоженным животным и принялась их успокаивать.

Не снимая стрелы с натянутого лука, он незаметно выглянул из-за каменного укрытия и громко расхохотался.

Привлеченные запахом лошадей к укрытию Эльазара и Эсты приблизилось стадо диких ослов, но, почуяв людей, они замедлили шаг, а затем, испугавшись, унеслись в сторону посветлевшего горизонта.

Эльазар возвратился в укрытие. Около шатра горел неяркий костер. Эста сидела на камне, туго укутавшись в подсохшую хламиду. Эльазар присел рядом и подробно рассказал о ночных гостях. Затем принес охапку сухого тростника и подкинул в огонь.

Вспыхнувшее пламя осветило лицо Эсты, она прикрыла глаза и блаженно потянулась.

Тень её густых длинных ресниц тончайшей вуалью легла на высветленный лоб. Распущенная коса прикрывала плечи, опускалась к поясу. Она улыбалась, глядя на Эльазара, и эта улыбка излучала детскую беспомощность. Манила к себе.

С огромным трудом Эльазар отвел от неё взгляд.

Он вновь и вновь воскрешал в памяти образ Ривки, гибель которой навечно сожгла его чувства. И не была ли её безвременная гибель причиной того, что он добровольно пошел в рекруты, заменив сына лавочника Нимрода, готовившегося к свадьбе?

В этих воспоминаниях он искал поддержку, цеплялся за них, как за спасательный плот, хотя это давалось ему совсем нелегко

Его возвратила к действительности Эста.

Она поднялась, подкинула в огонь несколько веток. Чуть заметно потянулась.

— Рассветает, хозяин, — не пора ли нам в дорогу?

— Пора, — быстро согласился, застигнутый врасплох Эльазар, и непривычно торопясь, принялся седлать лошадей.

Эста, тем временем, расстелила у костра небольшой квадрат чистого холста, выложила ячменные лепешки, сушеный сыр, пригоршню сухих финик. Вода, в небольшом плоском глиняном сосуде, напоминавшем современную флягу, стояла в стороне. Сосуд был удобен и лучше сохранял содержимое. То была последняя выдумка Эльазара.

Они молча позавтракали, загасили костер и еще до первых лучей утреннего солнца, прошли более двадцати стадий.