Гончар из Модиина

Только теперь Эльазар понял, какой смертельной опасности он подвергался. Если кто-то оценил Эсту в три таланта серебром, то его жизнь не стоила и лепты. Он посмотрел на Эсту и увидел, как она поспешно спрятала в обширные складки хламиды задрожавшие руки.

— Что все это означает? — хмуро спросил Эльазар, — вы здесь для исполнения имперской службы, или прицениваетесь к женщинам?!

— Дорогой посланник, — примирительно сказал Полемарх, — думаю, что этот бред Манитея идет от чрезмерного усердия, — повернулся к нему, бросил: — Ступай отсюда! — И тот, с проворностью рыси, скрылся за массивной дверью.

Эльазар понял, что Манитей многое не договорил, особенно из того, что касалось Полемарха.

— О каких трёх талантах серебром упомянул Манитей? — насупившись, спросил Эльазар. — В наши времена это значительная сумма даже для имперской казны! Не пахнет ли здесь взяткой, достойной казни?

Полемарх побледнел и, заикаясь, произнес:

— Никак нет, уважаемый посланник! Упомянутые три таланта ничего общего не имеют с интересами имперской службы.

— Тогда как объяснить слова Манитея о трех талантах? — быстро спросил Эльазар.

— Это старая история, — с явной неохотой начал комендант, — лет пять или шесть тому назад разбойники, из мятежных полисов Понта, захватили в Колхидской колонии нескольких девочек и продали их в рабство. Отец одной из них — очень богатый человек, назначил приз в три таланта серебром тому, кто найдет и привезет домой его дочку.

Эльазар мгновенно взглянул на Эсту, не потеряет ли она сознание, услышав подобное? Но она стояла как изваяние.

— Три таланта за девочку?! — переспросил Эльазар. — Это сказочная сумма.

— Вот именно! — поддержал Полемарх. — С тех пор Манитей и рехнулся. Но его можно простить, дорогой посланник, он хороший сыщик и храбрый воин. Трижды ранен.

— Простить?… — в раздумье произнес Эльазар, а затем с явной фамильярностью спросил: — Ты уверен в этом?

— Как в том, что меня зовут Полемарх! — быстро ответил комендант. — В самых тяжелых штурмах Манитей был головным моей фаланги.

— Так тому и быть, — сказал Эльазар, — я полностью полагаюсь на тебя. Простим Манитею его слабость, — а затем, с загадочной улыбкой, добавил: — Что же касается моей сопровождающей, то она, поверь мне, стоит значительно больше трех талантов серебром.

Оба понимающе рассмеялись: есть, мол, вещи, о которых не положено распространяться. Тем самым была поставлена точка на явно неприятном для Полемарха разговоре.