Гончар из Модиина

Вокруг стратопедона раскинулись поля и виноградники жителей Модиина. Чуть дальше оливковые рощи, плантации миндаля и рожковых деревьев. Над всем этим возвышались небольшие группы плодоносящих пальм.

Это было одно из многочисленных селений, разбросанных у подножия Иудейских гор.

Подобно стратопедону в округе Модиин, греческие форпосты располагались во множестве также и на других территориях огромной империи Александра Великого.

Эти форпосты достигали границ Бухары и Мараканда (ныне Самарканд).

Их цепь прорезала северо-западные районы Индии, доходила до границ Китая. Они свидетельствовали о греческом присутствии в Киликии, Сирии, Вавилонии.

С одним из таких форпостов, а именно с Дура-Европосом, и оказались странным образом связаны судьбы Эльазара, горшечника из Модиина, и блестящего греческого офицера Силоноса.

2. Дура-Европос

Форпост эллинистического господства Дура-Европос находился на Среднем Евфрате в Сирийских владениях царя Антиоха, господствовавшего в Вавилонии, Финикии и Палестине.

Здесь начал свою военную карьеру гекатонтарх Силонос.

В тот год тяжелая эпидемия черной оспы, постигшая эти места, выкосила немало солдат крепости, и командование прислало пополнение — отряд конников во главе с сотником Силоносом и значительную группу рекрутов, набранных в разных провинциях империи.

В обязанности Силоноса, специалиста по военному картографированию, входило также командование гарнизоном и обучение военному делу солдат из прибывавшего пополнения.

Вскоре он обратил внимание на одного из них, недавно рекрутированного из Иудеи. Невысокого роста, сероглаз, крепок телосложением, он был молчалив и усерден. Причем это усердие, как заметил Силонос, шло не от желания получить поощрение или подняться по служебной лестнице, что было бы вполне понятным, но исходило из свойств характера иудея.

Как-то после тяжелых ночных учений, когда солдаты, издавая невероятный храп, спали он заглянул в солдатский шатер и был поражен увиденным.

Один из солдат, тот самый иудей, вместо предусмотренного сна, сидел на своем коврике и был чем-то увлечен. Когда же он заметил вошедшего офицера, было поздно. Нарушение дисциплины влекло за собой тяжелое наказание.

Тем не менее, иудей не казался ни смущенным, ни виноватым, а лишь мгновенно встал, приветствуя офицера.

— Чем это ты занят во время предписанного отдыха?! — сердито спросил Силонос, — и назови свое имя.